Сияющая желтизна выдавала в ней свежую порцию принятого эло, на самой грани с адекватностью, судя по тому, что девушка тихо посмеивалась, а глаза бегали, словно она пыталась ухватить каждую деталь вокруг себя.
Первые пауки, перешедшие в ближний бой, синхронно вынырнули в нескольких метрах от группы. Твари скрывались в грязно-зелёных миазмах, но не стали неожиданностью — Эстель предупредила о гостях сверху.
Эльфийка шагнула навстречу гостям вперёд танков, будто настоящий берсерк, после чего, оказавшись окружена сразу тремя пауками, принялась с немыслимой скоростью палить из револьверов вокруг себя.
И не бездумно — каждый жёлтый трассер светящихся от рун пуль нашёл уязвимую точку в конструкции. За миг троица нехилых тварей была уничтожена.
— Ну-ну, — хмыкнул Кель и запустил серию смертоносных стихийных заклятий. Холод охватил металлические трубы, покрывая слоем льда. Сразу несколько пауков свалились вниз, а один наоборот, примерз к трубе.
— Ну давай посоревнуемся, — пожал плечами Ариддарх и поток мощного пламени расплавил несколько труб, срывая пауков вниз.
Послышался плеск. Ещё один приплавился к трубе, и несколько оказались повреждены.
— Ща покажу кое-что интересное, — маниакально улыбнулся Мерлин. — Цикличное колдовство от черезжопного терминала.
Он поднял сломанный посох. На пальцах засияли синевой змеиный артефакт, превращавший свет в пламя, и проклятое кольцо, придававшее всей его магии синий свет.
Затем он поднял левую руку, сложил пистолетом и шутливо принялся активировать заклинания.
Синее пламя пролетело мимо паука и разбилось о трубу, слегка оплавляя металл. Но не прошло и секунды, как следом за копьём туда же отправился огненный шар, затем соларис чуть повел пальцем в сторону, и прогремел взрыв. Ослепляющая синяя вспышка заставила замереть ещё пару противников. Затем один из пауков почему-то стал оплавляться и стекать вниз, вообще без видимых эффектов.
Заклинания сыпались одно за другим, будто из автомата, нарушая время отката между кастом каждого. Ещё одно заклятие не успевало оторваться от пальца солариса, как занималось другое.
Всё пространство впереди стало одной горяще-текущей синей аномалией, от которой всем как-то стало резко не до соревнований. Это становилось… жутко. Часть локации превращалась в место, где не осталось ничего кроме оттенков тёмно-синего, в котором пауки вместе с трубами оплавлялись и капали вниз.
Особенно жутко смотрелся сам смеющийся Мерлин, которого вполне можно было бы тоже назвать бедствием.
