Но Кот умел подмечать главное."
"Значит, снижение времени каста, отката способностей и, скорее всего, как-то изменена стоимость каждого заклятия. И это сделала одна модификация?
— Мех, придётся разбираться с ионитами… — подал голос Кот. — Надо будет спросить у Мерлина, что там были за эффекты. Подробностей своих навыков он никогда не скрывал.
— Были ж там какие-то безопасные сборки… — согласился Кель.
— Лучше сразу меня убейте, — поморщился Лис.
— Будто ты от силы откажешься, — ухмыльнулся Альренц.
— Что-то слишком просто для двадцать четвёртого, — совсем о другом сказал Рейн.
Второй прошедший терминал ионитов свою способность пока что светить не спешил.
Кот поймал взглядом Ангедонию. Она была вторым обладателем мода от композита. Это было видно не так давно на панели терминала ионитов. Значит примерно такие же свойства должны быть и у неё.
— Снизу, — предупредила Эстель.
Металлические пауки поднимались по трубам к обороняющемуся Ордену снизу. В местной жиже они не тонули, и немало тварей уже вылезло из под днища платформы.
Предупреждённые заранее о ближнем бое, стрелки и маги отошли. Коту этого делать не пришлось, он и так с самого начала занял удобное место с хорошим обзором подальше от края.
Рейн снова скомбинировал рывок с эффектом шлейфа своего щита, и перед уязвимыми мирными возник непробиваемый защитный полог.
А вот Ангедония сразу бросилась в бой. Кот внимательно следил за каждым её действием и отмечал главное — периоды. Каждый взмах лиловой лентой идеально согласовался со всеми прочими, а девушка можно сказать спамила способностями.
Только в отличии от Мерлина — это были навыки ближнего боя с призванными лентами.
Но мана у неё точно не бесконечная. Для пустотников такой спам навыками вообще смертелен — мёртвая магия вместо маны жрёт частички души, так что она бы давно сошла с ума. И тем не менее, силу она взяла взаймы у хаоси Тии. По лицу девушки тоже шли разломы с энергией хаоса.
Даже любопытно, как эта стихия будет брать плату с полумеханического корректора-ренегата, заражённого мёртвой магией.
— Приближается что-то огромное! — чуть громче воскликнула Эстель. В её голосе послышалось лёгкое беспокойство и неуверенность.
Вскоре беспокойство и неуверенность были уже на лице самого Кота…
— Это ещё что за хрень? — настороженно спросил кто-то из проходчиков.
Затем послышался мат Мерлина и счастливый возглас Лифы:
— Ух ты, здоровенный червь! — улыбалась она от уха до уха, будто ребёнок в песочнице.
