Покровитель

Стоны, которые я пыталась заглушить, вырывались непроизвольно, я сломала ногти, расцарапав кожаное кресло от напора и мощных толчков Виталия. Мне хотелось кричать, мне хотелось, чтобы он не останавливался. Внутренняя наполненность переполняла меня и превращала в голодную самку.

Я не могу описать то состояние, когда он остановился, оставив меня на грани. Это больно. Тело горит, словно в адской агонии, ломает, низ живота тянет и болезненно пульсирует между ног. Кажется, что каждый нерв оголен, и стоит ко мне прикоснуться, меня разорвет на ошметки.

Боже, это ненормально! Какое-то болезненное животное желание. Он час держал меня на грани, трахая взглядами и циничными ухмылками, спаивая дорогим шампанским и кидая недвусмысленные намеки.

Перед тем как отпустить меня, Виталий подошел ко мне сзади, отодвинул халат и поцеловал в плечо. И мое тело начало гореть с удвоенной силой в надежде на продолжение, а потом накрыло горьким болезненным разочарованием от того, что он просто хриплым шепотом пожелал мне спокойной ночи и отправил спать.

Самое унизительное то, что мне действительно хотелось его молить о сексе. Полночи я не могла уснуть, думая о ненормальности своего состояния. Чувствую себя больной нимфоманкой от того, что в голове проносятся кадры нашего секса, и я на несколько часов на грани возбуждения. Это не мужчина, а дьявол! Я дура, думала, что мне придется терпеть близость и перебарывать себя, а вышло так, что сама вою от желания. А главное, Виталий ничего особого не сделал ради моего удовольствия, он, по сути, эгоистично думал только о себе. "

"Мне удалось перебороть себя ближе к утру, я уснула скорее от усталости. Но даже во сне Аронов не оставил меня в покое. Мне снилось его тело, грудь в шрамах. Я их осматривала, трогала кончиками пальцев, внимательно изучала каждый из них и нежно водила по ним губами. Я любила каждый его шрам и кажется чувствовала его боль. Странный сон разбудил меня ранним утром, я не выспалась, но не смогла больше уснуть. Я смотрела на красивый рассвет за окном и думала о мужчине, который меня купил.

Ведь Аронов, по сути, прав — он платит, я танцую под его дудку и не имею права огрызаться, поскольку он четко выполняет свою часть сделки. Но во мне живет какой-то никому не нужный протест за право выбора и свободу. Зачем я это делаю, сама не знаю. Все не так плохо, как мне казалось изначально, да и ради здоровья матери и благополучия сына стоит все это пережить, самостоятельно, не выплескивая все на Аронова.