Полдень, XXI век, 2003 № 04

Билл сделал большой глоток из бокала с коньяком, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Начало выступления уже сложилось:

«Мы проигрываем войну с террором… Мы проигрываем эту войну не потому, что у нас нет сил или средств выиграть ее. Мы проигрываем эту войну не потому, что наши духовные ценности ниже ценностей противника. Мы проигрываем войну потому, что существующие законы, отражающие видение справедливости наших далеких предков, превратились в путы, мешающие борьбе с террором, потому что наше представление о равенстве всех людей перед лицом Создателя вошло в непримиримое противоречие с реалиями XXI века.

Если мы, как и прежде, будем считать Божьими созданиями выращенных в специальных инкубаторах убийц или клонированных роботов-самоубийц, мы не выиграем эту войну. Если мы, как и прежде, будем считать Божьими созданиями человекоподобные существа, генетически запрограммированные на самоубийство и убийство людей, мы не выиграем эту войну. Если мы будем, как и прежде, наделять всеми человеческими правами духовных наставников убийц, проповедующих человеконенавистническую идеологию, мы не выиграем эту войну. Если мы хотим выиграть войну с террором, наши законы должны четко отделить человека от человекоподобного существа, запрограммированного на убийство. Если мы хотим выиграть эту войну, наши представления о справедливости не должны распространяться на существа, не только не признающие, но и полностью отрицающие ценность человеческой жизни».

Билл уже давно не репетировал свои выступления и не собирался это делать перед завтрашней презентацией нового закона в Сенате — вся его жизнь была подготовкой к этой презентации.

Общая канва выступления ясна, тон выступления должен быть максимально оптимистичным. И, конечно, свести к минимуму все личное, все, что сопровождало его жизнь с самого раннего детства, напрочь задавить свои эмоции. Он не собирается сводить свои личные счеты с терроризмом в Сенате, он не позволит Джо Донахью сочувственно намекать, что, мол, конечно, понятные личные обстоятельства профессора Стресснера не могут не сказываться на его концепции…

Да, у Билла были свои, особые счеты с хавабизмом — фамильная вендетта, беспощадная схватка без права на компромисс, схватка, которую может остановить только смерть врага.

Дед Билла погиб в первом году века в башне исторического Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Билл Стресснер-старший был главой крупной финансово-инвестиционной фирмы, престижно располагавшейся на сотых этажах великой башни.