Полдень, XXI век, 2003 № 04

Дед слыл большим жизнелюбом, меломаном, завсегдатаем всех нью-йоркских театральных и художественных сборищ — в те благословенные времена люди еще могли ходить в рестораны, театры и музеи, в знаменитый Карнеги-холл, в Метрополитен опера. Его уважали коллеги, любили подчиненные, обожали женщины, перед ним преклонялся деловой мир. Билл Стресснер-старший обладал мгновенной реакцией и искрометным юмором, он мог занять собой на весь вечер большую компанию. У Билла-старшего была удивительная способность привлечь внимание окружающих, не повышая голоса.

Когда он начинал тихо, почти неслышно говорить, все волшебным образом замирало вокруг. Там, где был Стресснер, все остальные интеллектуалы бледнели.

Бабушка Билла-младшего и жена Билла-старшего Сюзанна Стресснер была незаурядной женщиной со своим, ни на что не похожим, внутренним миром — она писала великолепные женские романы, которые никто не читал. Сюзанна была живой иллюстрацией известной сентенции о том, что за спиной великого мужчины непременно стоит еще более великая женщина.

Тем не менее в семье деда доминировали патриархальные представления — он был главой семьи, непререкаемым авторитетом, который признавался всеми, в первую очередь Сюзи. Постоянная уязвленность романами мужа, как правило, кратковременными, вызывала у Сюзи своеобразную реакцию — с каждым романом мужа она становилась все интереснее и привлекательнее, словно бросая вызов всем, кто претендовал на то единственное место, с которого можно было понять как величие этого человека, так и его мелкие бытовые слабости, известные только ей одной.

Этот единственный и неповторимый человек излучал оптимизм и силу — он был воплощением динамизма и могущества американской идеи, свободным и уверенным в себе человеком. В день его смерти надломился мир — все 700 сотрудников фирмы деда сгорели заживо, когда пассажирский самолет, управляемый террористами-самоубийцами, врезался в башню и страшным взрывом отрезал им путь на волю. Сам дед — он был тогда моложе своего теперешнего внука-тезки — успел позвонить домой дважды.

Сначала он сказал, что у него серьезные проблемы, но просил не волноваться. Затем он позвонил еще раз, долго молчал среди шума рушащихся в огне конструкций, потом глухо сказал полупарализованной от ужаса Сюзанне, что ни в коем случае не позволит себя сжечь. И еще он добавил: «Если у Майкла будет сын, назовите его Биллом», — таков был последний стон деда перед смертью.