Полдень, XXI век, 2003 № 04

Очень не хотелось бы попасться. Потому что тогда, ладно даже, что можно, прикусить язык, это они у тебя никогда не смогут отобрать. Но и ты уже никогда не сможешь отобрать у них свое тело. Они смогут делать с ним, что захотят, и смогут узнать, как оно устроено.

Недавно радио передавало про одного человека, который прыгнул в огонь, чтобы от него ничего не осталось. Часто хочется уничтожить свое тело уже сейчас, чтобы только о нем никто никогда не смог узнать. Часто думается о том, что эти знания не для людей. И опыт других тоже показывает, что это не для людей.

Они не понимают и никогда не поймут, они только ненавидят нас за то, что мы могли с этим жить, а они не могли бы. Хотя неизвестно, как каждый из них бы себя повел, если бы ему такое досталось. Скорее всего, тоже не захотел бы умирать, пожалел бы себя, решил бы уж как-то сколько-то времени потянуть, а потом будь что будет.

Только очень важно, для того, чтобы не умереть, найти кого-нибудь такого же из своих. Я не умею сказать. Но ты, конечно же, понимаешь, о чем я говорю.

Потому что ты, хотя и не говоришь ничего, но всё же понимаешь всё то же, что и я.

Двое в совершенно пустой комнате. Вокруг удивительная пустота. Никакой мебели нет. Даже обоев. Сидят на абсолютно пустом голом полу. Но больше им ничего и не нужно. Она продолжает рассказывать.

— Эти случаи. Их сейчас много. Очень часто пожары. Многое продолжает взрываться. Но чаще всего улетучиваются в воздух особо опасные химические вещества.

Они списывают все на нас. На таких, как мы.

Хотя они ничего никогда не объявляют по радио, они даже не хотят, чтобы простой народ знал. Простой народ догадывается, но не знает. Об этом запрещено говорить людям даже между собой. Просто между собой милиционеры знают, что если кто-то устраивает аварию на предприятии или если кто-то в столовой подмешивает крысиную отраву в компот, то тот единственный из многих, кто от этой отравы останется живой, тот значит и есть его единственный родной друг.

Но я думаю, что они преувеличивают.

Несчастный человек никогда не станет ничего такого делать, чтобы разделить своё несчастье с другими, он просто будет сидеть один дома, вот как я это делаю, и просто ждать, когда же, наконец, передадут что-то по радио.

Но радио обычно никогда не оправдывает моих надежд. Я знаю все, что происходит по радио. Но по нему ничего, ну просто ничегошеньки никогда не передают. Я просто бесславно провожу день за днем, внимательно прислушиваясь к разной человеческой ерунде.