Тогда сразу начинаются споры и кулачные бои. Снести унитаз, который не смывает, и чтоб вообще духу его не было, оставим вместо него пустое место, настелем импортный палисандровый паркет, это будет вхождение в мировое сообщество и скачок материального прогресса! Нет, не сносить, унитаз без смыва нам дан Для самосовершенствования, он объединит нас едиными стремлениями, укрепит нашу волю, мы должны дорасти до него духовно!
Люди, люди, порождения крокодилов…
Попробуем невзначай сделать еще одну безнадежную попытку непредвзято разобраться в смысле термина «империя».
То есть в том, какие условия приводят к возникновению обозначаемой им технической системы и для осуществления каких имение специфических функций эта система потребна.
Безнадежна такая попытка хотя бы потому, что, вернувшись к активной политической и публицистической жизни в качестве эвфемизма, обозначавшего СССР в пору его то ли застоя то ли расцвета, термин «империя» неизбежно продолжает нести на себе эту нешуточную печать.
Спорить здесь и сейчас о достоинствах и недостатках империи — значит вольно или невольно, сознательно или не отдавая себе в том отчета спорить о достоинствах и недостатках СССР, а тем самым — о достоинствах, недостатках и, главное, дальнейшем пути его правопреемницы и, как ни крути глобус, местоблюстительницы, то бишь России. А уж тут-то непредвзятости и хладнокровия просто в принципе быть не может.
Да к тому же сложно вообще говорить на эту тему, ибо в современном языке нет соответственного «империи» антонима.
Если не империя, то что? Государство? Но империя — тоже государство, частный случай государства, и ей присущи все недостатки, которыми такая двойственная система, как государство, набита битком. Всякое государство возникло на крови, путем экспансии, громя, давя, перемалывая и переваривая менее удачливых соседей; Англия из-за Шотландии насыпала не меньше трупов, чем из-за Индии, а Франция из-за Лангедока или Эльзас-Лотарингии не меньше, чем из-за Алжира.
Ну и что? Это ничего не объясняет. Всякое государство в значительной степени является органом принуждения. Во всяком государстве элита копошится, борясь за власть, и совершает ради этой власти подлости и зверства. И тем не менее не придумано еще иного способа самоорганизации больших людских масс, чем государственность. Увы? Увы. Ну, и что же, что увы? Бросьте увыкать, мужчина, и предложите хоть что-нибудь взамен.
