Полдень, XXII век

– Это же Панин, – с упреком сказал Кондратьеву потный малек.

– Спокойной плазмы, – сказал Панин, выбираясь из толпы. – Валяйте дальше. Пойдем, Сергей Иваныч.

Затем они заглянули в вычислительную. Там шли занятия, а возле изящного серого корпуса ЛИАНТО сидели на корточках трое операторов и копались в схеме. Тут же сидел на корточках печальный староста второго курса Гриша Быстров.

– Привет от Лианта, – сказал Панин. – Быстров, оказывается, еще жив. Странно.

Он посмотрел на Кондратьева и хлопнул его ладонью по спине.

По коридору пронеслось трескучее эхо.

– Перестань молчать, – сказал Панин.

– Не надо, Борька, – сказал Кондратьев.

Они спустились по лестнице, миновали вестибюль с большим бронзовым бюстом Циолковского и вышли в парк. У подъезда какой-то второкурсник поливал из шланга цветы на газонах. Проходя мимо него, Панин с неумеренной жестикуляцией продекламировал: «Без Копылова жизнь не та, люблю, привет от Лианта». Второкурсник смущенно заулыбался и поглядел на окна второго этажа.

Они пошли по узкой аллее, обсаженной кустами черемухи.

Панин начал было громко петь, но из-за поворота навстречу вышла группа девушек в трусах и майках. Они возвращались с волейбольной площадки. Впереди с мячом под мышкой шла Катя. «Этого только не хватало, – подумал Кондратьев. – Сейчас она уставится на меня круглыми глазами. И начнет говорить взглядом». Он даже остановился на секунду. Ему ужасно захотелось перепрыгнуть через кусты черемухи и залезть куда-нибудь подальше. Он покосился на Панина. Панин приятно улыбнулся, расправил плечи и сказал бархатно:

– Здравствуйте, девушки!

Факультет Дистанционного Управления удостоил его белозубой улыбки.

Катя смотрела только на Кондратьева. «О господи», – подумал он и сказал:

– Здравствуй, Сережа, – сказала Катя, опустила голову и прошла.

– Ну что ты застрял? – сказал Кондратьев.

– Это она, – сказал Панин.

Кондратьев оглянулся. Катя стояла, поправляя растрепавшиеся волосы, и глядела на него. Ее правое колено было перевязано пыльным бинтом.

Несколько секунд они глядели друг на друга; глаза у Кати стали совсем круглые. Кондратьев закусил губу, отвернулся и пошел, не дожидаясь Панина. Панин догнал его.

– Какие красивые глаза, – сказал он.

– Круглые, – сказал Кондратьев.

– Сам ты круглый, – сказал Панин сердито. – Она очень, очень славная девушка. Подожди, – сказал он. – Откуда она тебя знает?

Кондратьев не ответил, и Панин замолчал.

В центре парка была обширная лужайка, поросшая густой мягкой травой.