Поле боя

– А давайте проверим, – предложил Григорьев, разгоряченный двумя стаканчиками «Демидовской». – Здесь есть небольшой спортзальчик, я позову Кистеня… то есть Костю Кислярского, пусть померятся силами. А, Леонид Николаевич? Пусть покажут, на что способны. А то мы пристаем к человеку с предложениями и не знаем, что покупаем.

– Это меня вы, что ли, покупаете?! – сдвинул брови Крутов.

– Успокойтесь, Егор Лукич, – повел рукой Быченко, взглядом осаживая Григорьева. – Вениамин Витальевич оговорился.

Ну а если на самом деле нам посоревноваться? Слабо?

– Я же сказал – в любой момент, – с раздражением бросил Егор, накрыл рукой кулачок Лизы. – Дорогая, не будешь возражать, если я выйду на минутку, разомнусь?

В глазах Елизаветы мелькнул страх, но она смогла перебороть свои чувства и улыбнулась.

– Конечно, дорогой. Но мне тоже хочется посмотреть, как ты будешь драться. Надеюсь, ты в форме?

Компания с шумом начала вставать из-за стола, потянулась к переходу на второй этаж ресторана, где начиналась закрытая территория элит-клуба «Поддубный».

Двое в соседнем зале молча смотрели друг на друга. Ни дед Спиридон, ни даже иерофант Сергий не предполагали, что продолжение смотрин будет таким нетривиальным. Во время боя человек становится гораздо более уязвимым для пси-зондирования, и стоит ему забыть о контроле – игра раскроется. Все теперь зависело от самого Крутова, от его сдержанности, воли и ума.

Последним из зала выходил Билл Гланц, на секунду задержался перед дверью, прислушиваясь к чему-то, и, усмехнувшись, догнал компанию Быченко.

Он уловил присутствие старого волхва, хотя и не обеспокоился по этому поводу: учитель не мог оставить своего ученика одного.

Однако иерарха Предиктора Драко не почувствовал. Его уровень не позволял пеленговать белого мага, достигшего шестой ступени самореализации.

Крутов понимал, что навязанный бой послужит проверкой не столько его физических возможностей, сколько психоэнергетических запасов, прежде всего интересующих Билла Гланца.

Понимал он также и опасность этого боя, в котором нельзя было раскрываться до конца и демонстрировать все свои данные, и все же Егор был спокоен, ощущая поддержку тех, кто его любил и надеялся на него.

Спортзальчик, о котором говорил Григорьев, на самом деле представлял собой тренажерный зал, забитый всякого рода разрекламированной техникой для бодибилдинга и шейпинга.