Поле боя

Подручные Григорьева быстро очистили угол зала, достаточный для проведения «показательных» соревнований, и на середину круга вышли бойцы: мощного сложения, с брезгливой складкой губ и угрожающим взглядом Кислярский и не уступающий ему в ширине плеч и росте, но более худощавый и тонкий в талии Егор, постаравшийся выглядеть так же самоуверенно (чего он никогда не допускал в жизни) и пренебрежительно.

Оба сбросили костюмы, переоделись в спортивные трико, принесенные откуда-то Вениамином Витальевичем, и встали друг против друга, разминая мышцы.

Крутов поймал себя на мысли, что, сделай он сейчас выход в пустоту, – все было бы кончено в течение долей секунды, но как раз именно этого делать и не стоило. Ему нельзя было уходить в состояние боевого транса, использующего сверхреакцию подсознания. Предстоящий поединок должен был вестись полностью на уровне сознания с жесточайшим контролем каждого движения, только так можно было создать впечатление автоматичности и стандартности арсенала приемов, демонстрации мастерства, не превышающего уровень владельца черного пояса.

– Начинайте! – махнул рукой Григорьев.

Как раз в это время Крутов помахал рукой Елизавете, как бы успокаивая жену, и естественно «пропустил» прыжок Кислярского и удар в горло – прямой рэнсэн, вполне способный травмировать гортань и привести к потере сознания. Правда, при этом Егор все-таки чуть отклонился, ослабляя удар, и мог бы даже в столь неудобном положении закончить бой одним петлеобразным движением: отклонить голову, перехватить руку, повернуться на пятке и локтем нанести удар по позвоночнику или почкам противника.

Но он пошел другим путем.

Кислярский, уверовав в скорую победу, атаковал его прямым ударом правой руки (миги гэдан ои цуки), Егор ушел влево, поставив внешний блок ребром ладони, этой же рукой перехватил руку Кислярского, толкнул его вперед-вниз и, одновременно перемещая левую ногу вперед, нанес удар локтем в область правой почки противника. Продолжая движение, Кислярский рухнул на пол лицом вниз, едва не разбив голову о штангу.

Егор отступил, подбоченился, гордо осмотрел ряд зрителей, хотя в этот момент был противен самому себе.

– Пожалуй, я все-таки рискну, – сказал Быченко, сбрасывая кожаный пиджак, рубашку и туфли, оставаясь в одних брюках. – Деретесь вы действительно неплохо, Егор Лукич, но как-то не очень впечатляюще.

Крутов поймал косой и темный взгляд пресс-атташе американского посольства и почувствовал, как непроизвольно сжались мышцы живота. Проверка продолжалась.