Поле сражения

Солдат не выбирал дороги, шлёпал прямо по мутным лужам. Машарин сначала пытался прыгать, а потом тоже махнул рукой.

Черепахин гостю не обрадовался. Он сидел за непокрытым шершавым столом в шинели, накинутой на плечи, в фуражке, сбитой к затылку, и, морщась, курил дрянные румынские сигареты.

В комнате было сыро, от затопленной железной печки шёл распаренный запах плесени и гнили.

– Спектакль тут не слишком весёлый, – сказал Черепахин, распорядившись привести Черевиченку. – Я думал, ты в шутку напросился на это знакомство и не придёшь.

Ну а коль пришёл, то скажу тебе, тут не богоугодное заведение. Прошу учесть и не удивляться.

– Ты что-то не в духе сегодня? Перебрал вчера?

– Какой черт перебрал! О расследовании думаю. Как его вести, по каким законам? По военным – так их всех расстрелять, по штатским – на каторгу, а где её взять?

– Да суди их по собственному разумению. Собери мирового, начальника милиции и втроём решайте. Штрафы побольше каждому и отпускай под гласный надзор. Не кормить же их тут даром.

А деньги тебе нужны.

– Купец ты, хоть и штабс-капитан. Деньги всё, деньги…

– Конечно, купец, – согласился Машарин. – Купцы – люди умные. Нам выгоду подавай. Ну, расстреляешь ты этих глупых мужиков. Что будешь иметь, кроме убытков? А возьмешь штраф, и завтра будет чем выплатить жалованье милиции, солдатам жратвы купишь, и вообще деньги есть деньги…

Разговор прервал Грабышев, просунув в дверь курчавую цыганскую голову:

– Дозвольте ввести энтого?

Черевиченко был в ручных и ножных кандалах, скреплённых между собой короткой – не выпрямиться! – цепью.

Трудно было узнать в обезображенном побоями, голодом и унижениями прежнего комиссара чека.

– Вот тебе сам Черевиченко Семён Иванович, – с издёвкой представил его Черепахин. – Большевистский бог. Диктатор пролетариата. Знаешь, сколько на его совести загубленных душ? Сотни!

– С кем имею честь? – спросил Черевиченко Машарина, будто не заметив тирады Черепахина.

– Здесь вопросы задаю я, – напомнил Черепахин. – Твоё дело отвечать.

 – И повернулся к Машарину: – Разговаривай с ним сам, надоел он мне.

– Меня зовут Машарин, – представился Александр Дмитриевич. – Местный коммерсант.

– Живого большевика захотелось посмотреть?

– Меня привело сюда не любопытство, а деловые соображения. Господин поручик говорил о вас, как о человеке рассудительном, поэтому, полагаю, мы найдём общий язык.

– С вами общий язык? Вряд ли.

– Я хочу задать вам несколько вопросов и попросить о небольшом одолжении.