Поле сражения
3 прочтения
Тогда ваши партизаны не прихлопнут меня при случае. А навредить с такой бумагой я им не смогу.
– Ну-ну, – вмешался Черепахин, – о бумажке мы ни договаривались. Этот бланк кое-чего стоит!
– Без подлинных подписей комиссаров он ничего не стоит. В конце концов мы с тобой что – не сочтёмся? Что вы скажете, Иван Семёнович?
– Семён Иванович, – поправил Черепахин.
Черевиченко подумал и кивнул.
– Добре. Но за это господин поручик прикажет лечить моих раненых товарищей и перевести их до суда в сухое помещение.
– Последнее неприемлемо, – сказал Черепахин. – Если суд найдёт их преступниками, расстреляем.
– Тогда ускорить суд.
– Ладно, – кивнул Черепахин.
– Насколько мне известно, вас вместе с остальными центросибирцами решено отправить в Иркутск. Я обеспечу вас на дорогу продуктами, деньгами… А может, и сам поеду. Так что медицинскую помощь вам будут оказывать и в дороге.
– Сказки. Можно подумать, что в уезде столько докторов, что даже с нами одного пошлют… Впрочем, вы здесь ни при чём. Это дело не коммерческое. Другие пусть пекутся. Вот господин поручик и иже с ним.
(«У вас нет людей, чтобы предпринять попытку освободить нас по дороге. А если и есть, то вы в этом принимать участия не должны».)
– Значит, документ вы подпишете? Бланк у тебя, Андрей?
– В управе, в сейфе, – недовольно сказал Черепахин, – Потом сделаем, торопиться некуда.
Грабышев повёл Черевиченку, но тот у дверей остановился и сказал:
– Не вздумайте только обманывать меня, господин хороший. Уговор по всем пунктам в силе. Прощайте…
«Значит, уговор в силе: сиди и жди, – думал Машарин. – А чего ждать? Кто-то уже работает, а ты жди. Нет, надо действовать. Через Аню надо узнать людей…»
– Ну, ты и делец! – сказал Черепахин. – Ты что ж, думаешь, что Советы могут вернуться? И ты с этой бумажкой как с индульгенцией? Я этот бланк хотел поберечь.
– И они расстреляли бы твоего агента тут же. Будь уверен, подпись Черевиченко всем красным известна.
– Сколько ты мне заплатишь за бланк? – игриво спросил Черепахин.
– А ты сколько хочешь?
– Сколько я хочу, столько ты не дашь.
– Дам. Но только потом за сведения о партизанах я потребую с тебя втрое больше.