Поле сражения
6 прочтений
На Толкачевском хуторе Машарин распорядился сделать большой привал: покормить лошадей, дать отдых людям. Отсюда до Приленска рукой подать. Хутор маленький, домов в пятнадцать, не смог сразу вместить и обогреть весь отряд, а костры разводить Машарин запретил – ночь, огонь далеко видно.
Партизаны забились в избы и бани, начадили казенной махрой и едким самосадом – не продохнуть. Лампадки перед образами гасли от многолюдного дыхания, пота и дыма. Хозяйки пытались зажигать их, но они снова гасли. «Антихристы, антихристы они и есть, – ворчали старухи, – лампадка при них и та гореть не хочет.
Десятки саней запрудили улицу, как реку заездком, бурлит за ними веселая многоголосая жизнь, сверкают, роняя искры, цигарки, скрипит снег под копытами привязанных к пряслам коней.
– Грабители, сено куды волокёте? – кричит осмелевшая баба.
– Ну и пусть дохнут, – огрызается молодой голос. – Сена пожалела!
– Мы не даром, расплатимся на полатях! – поддерживает его другой.
– Чтоб вас родимец перебил, защитнички!
– Для нас не родимец, для нас Колчак пули заготовил.
Машарин, сидя за столом в избе, слушал уличную перебранку, понимал бабью тревогу: надо, конечно, платить людям за всё – и за фураж, и за продукты. Завтра же надо организовать хозвзвод, казначеев назначить… Он достал записную книжицу и сделал пометку.
– Товарищ командир! – окликнули его с порога. – К вам девка тут просится?
В избу тряпичным колобком вкатилась фигурка, до самых глаз повязанная толстым закуржавелым платком.
– Здрасте! – поздоровался колобок голосом Ани Тарасовой.
– Здравствуйте, Аня! Вы как сюда?
– На лыжах, – сказала Нюрка, стряхивая варежки.
«Вот ещё лыжи надо собрать у населения», – успел подумать Машарин, выходя из-за стола и помогая девушке раздеться.