Поле сражения
6 прочтений
Так и пошёл трезвым до безобразия и крутился до вечера в делах, нервничал, ругался.
Около полуночи его разбудил Машарин.
– А, хоть вы прибыли! – сказал Силин, растирая ладонями затёкшее лицо. – Так можно всё царствие небесное проспать. Введите меня в курс дела, я же ни черта не знаю. Телеграф молчит, ниоткуда никаких сведений, Черепахин не вернулся. Никого нет. Бедлам и Вавилон.
– А кто вам, собственно, нужен, Евгений Алексеевич?
– Никто мне не нужен. Мне нужно выспаться, а то, знаете, чёрт те что в голову лезет.
– Все нормально. Андрей Григорьевич завтра будет, гоняет вокруг Жилагово банду анархистов, я вам говорил как-то о ней. Партизан не слышно. Вот и всё. Идите, отдыхайте.
– Завидую вам, Александр Дмитриевич, – сказал, потягиваясь, Силин. – Вечно вы спокойны и благополучны. Сто лет проживёте. Всё у вас просто и ясно, а тут хоть волком вой… Поспать надо, устал. Посты ещё проверить…
– Идите, я проверю, – сказал Машарин.
– Демьянов! – крикнул, не поднимаясь, Силин. – Спит, старый чёрт.
– Ась? – показался из-за печки заспанный унтер.
– Проводи, покажи штабс-капитану, где у нас посты.
Он поднялся, потянулся, широко зевнул и снова крикнул:
– Иду, ваше благородие!
Унтер неохотно натянул шинель и вслед за Машариным нырнул из тепла в холодную ночную мглу. С улицы было видно, что прапорщик всё так же стоит, опершись обеими руками на стол, и не то спит, не то думает свои скептические думы.
Они подошли к ожидавшим у коновязи партизанам. Машарин приказал уступить одного коня унтеру и сел в седло.
– Я бы лучше пехом, вашбродь! – пожаловался унтер. – Непривычный я ездить на этих тварях.
– Залезайте в седло, быстрее будет.
– А эти-то зачем нам? – спросил унтер, кивнув на верховых.
– Пулемётчиков заменят.
– Зачем людей морозить? – зевнул унтер. – И на часах и у пулемётов. Совсем забоялся прапор.
– Часовых отпустим в казармы, – сказал Машарин. – Оставим только на самых важных постах.
Через два часа все солдаты, намёрзшись, похрапывали в казарме.
Партизаны вошли в городок без единого выстрела, как и было договорено.
– Пароль? – раздавалось в темноте.
Утром все солдаты и унтеры заявили о своем переходе к партизанам. Офицеров арестовали до выяснения. Одного Силина нигде обнаружить не удалось – как сквозь землю провалился.