Поле сражения

Возле крыльца, понуро опустив головы, мёрзли три заседланные лошади. Часового не было: наверное, забежал погреться, а может, спрятался в сени. Силин мягко зашёл на крыльцо, оглянулся. Улица пуста. В комнате горела лампа, громко разговаривали. Евгений Алексеевич затаился в ожидании часового.

Часовой выходить не торопился. Наконец дверь распахнулась, и появились сразу двое. Продолжая смеяться, вышли на улицу и потопали за угол. Вскоре они вернулись обратно, ежась от холода.

– Закрывай! – нетерпеливо крикнули им из глубины комнаты, и дверь смачно шамкнула.

Силин осторожно вышел на крыльцо, быстро подошёл к лошадям. Кони всхрапнули и подняли головы. Ловкими движениями он связал их на короткие поводья, вскочил в седло, поддев за крыло длинной мотней чужих штанов.

– У, ччёрт! – выругался он, отцепил мотню, нащупал стремя и, перед тем как тронуть коня пятками, ещё раз посмотрел на освещенные окна. В комнате было спокойно. Свернув в переулок, он перевёл коней с шага на рысь и, чудом миновав все посты, выехал за городок.

Перед утром, когда ковш Большой Медведицы почти опрокинулся и пролил на землю мутную синьку рассвета, Силин козьим копытцем нагайки постучал в ставень лучшей в таёжной деревеньке избы.

– Кто там? – раздался низкий голос, будто поджидавший этого стука.

– Открой, Аким, – сказал Силин. – Свои.

– Каки ишшо свои? У меня своих до Москвы раком не переставишь.

– Открой! Болтаешь много.

Загремели дверные засовы.

– Прапорщик Силин из Приленска.

– Господи! Это кака же вас лихоманка принесла! – удивился хозяин, отпирая калитку. – Там же партизаны, в Приленске-то?

– Партизаны, – подтвердил Силин, сползая с седла. – Убери коней. Два твоих.

– Господи, твоя воля… Счас я, счас. Кобеля уберу. Счас, – суетился хозяин, волоча одной рукой коней, а другой ловя цепь. – Нанесло вас на мою голову. Цыть ты, проклятущий!

Не дожидаясь хозяина, Силин негнущимися ногами стал подниматься на крыльцо.

– Погодь, погодь, ваше благородие, – догнал его хозяин, – я первым пойду, а то ить стрельнуть могут.

– Кто ещё у тебя? – насторожился Силин.

– Так Андрей Григорьевич с жонкой. Вечор прибыли. Ох, наказанье божье.

Мягко открылась смазанная в навесах дверь, пахнуло сытным теплом, и хозяйский низкий голос ответил на чей-то немой вопрос:

– Ваши, ваши все! Заходь, ваше благородие. Счас я, спичку найду.