Поле сражения

Только успела богомолка прошамкать эти слова, как за спиной раздался топот копыт, визг снега под полозьями и острастный голос: береги-ись! Воронами взметнулись бабы с дороги, и тут же, обдав их морозным ветром и запахом пота, пролетела одномастная тройка, заложенная в лёгкую кошеву, а за ней десятка три всадников. В санях бабы увидели учителя Ульянникова, выбившегося в большое начальство, и партизанского командира Горлова, а в переднем рослом всаднике признали молодого пароходчика Машарина.

– Видно, так и возют его с собой, не отпущают, чтобы, значится, показывал, где что припрятано, – высказали бабы догадку.

 – Вишь, сколь конных за ём следят…

– Так уж пограбили, хватит!..

– А может, убегают партизаны-то? Может, повоевали их где?

– Ой, не приведи господь! Замордуют тогды нас совсем. И не говори так, Пелагея, не кличь беду-ту!..

– А с чего бы их принесло? Говорели, весь уезд уже свободный, чуть ли не до самого Варкутска дошли партизаны!..

Возле бывшей управы партизаны остановились. Всадники поглаживали ладонями потные конские шеи, вытирали шапками пот с лошадиных боков, но строя не нарушали.

Командиры, откинув медвежий полог, вылезли из саней.

Ревком по случаю праздника оказался закрытым на большой висячий замок.

– Ну что, так и будем торчать? – ни к кому не обращаясь спросил Горлов.

– Говорил я, надо предупредить вашего Седыха, а нет, наверное, и не топлено здесь целую неделю.

– Совет можно провести в нашем доме, – предложил Машарин, – там наверняка тепло.

– Конечно, – с вызовом сказал Горлов.

 – Твои крепостные позаботились о тебе. Только мы в твой дом не пойдём. Порочить советскую власть не будем. Сейчас пошлю за Седыхом, пусть сам топит, чтобы через два часа было жарко.

Машарин не стал отвечать на выпад Горлова. Велел партизанам выводить и поставить на конюшню коней, а самим отогреться в казарме, где есть самоварный куб и можно попить чаю, пока не организуют обед.

– Давайте ко мне; – предложил командирам Ульянников, – мама там наготовила к празднику. Покушаем, отдохнем, а?

– К тебе можно, – согласился Горлов.

 – Садись, командир, – жестом пригласил он Машарина в кошеву.

– Я пойду домой, Николай Степанович, – твёрдо ответил тот. – А вы накормите людей и к четырём часам будьте готовы к обстоятельному докладу. Можете ехать.

– Так мы отвезем вас, Александр Дмитриевич, – предложил Ульянников, просительно взглянув в холодные глаза командира.

– Нет, я пешком, комиссар, – козырнул и пошёл к набережной, придерживая у бедра шашку.