Поле сражения
4 прочтения
Но объяснить своё решение не успел. В залу вошла Аня Тарасова и громко сказала, что товарища Машарина срочно требуют к прямому проводу.
– Кто требует? – крикнул Горлов. – По какому делу?
– Какой-то Гидзев, чё ли? – растерянно переводя глаза с Горлова на Машарина, сказала Нюрка. – Кричит, давай, и все!
– Значит, связь появилась? – обрадовался Машарин. – Минуточку, товарищи, я сейчас. Это, наверное, Гогитидзе, известный партизан. Продолжайте, Горлов. Я потом скажу.
Командиры встали, освобождая проход, и Машарин, подталкивая перед собой Нюрку, вышел.
– А кто этот Гогитидзе?
Ульянников усмехнулся и объяснил:
– Бывший командир Красной армии. Партизанит давно, с самого начала. Да вы все о нём слышали. Кличка у него «Батя».
– А, Ба-тя! Ну, так бы сразу и сказали!
– О Бате слыхали. Из анархистов, кажись?
– Из анархистов, – подтвердил Ульянников, – но коль колчаковцев бьёт, значит, нам полезен.
– Анархисты – народ ненадёжный, – раздумчиво сказал Горлов, потирая пальцами подбородок. – Но имя его нам очень пригодится.
Больше других об Илларионе Артемьевиче Гогитидзе был наслышан Машарин, хотя слухам этим он имел все основания не доверять. Впервые он встретил это имя рядом с именами Зверева, Дворянова, Каландаришвили, знакомясь с отчётами контрразведки в кабинете поручика Рогова. Иногда оно заменялось кличками «Старик» или «Батя», данными ему за экзотическую внешность. С фотографии, имевшейся в деле, дерзко смотрел немолодой человек, напоминавший фанатичных христианских патриархов.
– Серьёзный дядя, – заметил тогда Машарин.
– Как вам сказать, – отозвался Рогов. – «Серьезный» не то слово. Скорее бесшабашный. Очень активный, анархист. Конечно, об анархизме как революционном течении он не имел никакого понятия. Но действовал лихо.
Его пригрел некто Лавров, личность в анархистском мире известная, и всучил ему черное знамя.