Поле сражения

Дивизия пошла па дивизию, истребили друг друга. Нашим войскам оставалось только докончить дело. Красные надеялись на боеспособность этих дивизий и попали как кур в ощип – разбили их там в пух и прах!

Пришлось этому революционеру снова пойти на большую дорогу. Грабит, конечно, богатых, поэтому почитается красным. На наши гарнизоны нападать не решается, а сельских милиционеров человек пять убил. Расстрелял нескольких офицеров, отбившихся от карательных отрядов, скорей всего, чтобы прослыть народным заступником. А когда большевистский подпольный комитет потребовал от него решительных действий, он сразу подался в дальние уезды.

Вот, познакомьтесь с донесением нашего агента, – Рогов протянул Машарину измятый листок.

– Этот тип безумной личной храбрости, – сказал Рогов, – Политика его интересует меньше всего. Но ликлидировать его банду необходимо побыстрее: дурной пример.

Однако ликвидировать Гогитидзе оказалось не так-то просто.

Генерал Розанов посылал на поимку «шайки» целые роты и даже батальоны, но воевать им было не с кем: Гогитидзе как сквозь землю проваливался.

Он мог месяцами не давать о себе знать, а потом вдруг устроить шумный фейерверк с пожаром и ракетами чуть ли не в центре Иркутска и снова уйти невредимым. Донесения о его налётах приходили то из Черемхова, то из Балаганска, то с Байкала.

С образованием партизанских фронтов на западе, а потом и на севере губернии Гогитидзе активизировал деятельность, однако встречи с партизанским командованием не искал. И вот теперь он объявился неподалеку и требовал разговора.

Александр Дмитриевич поднял шипящую трубку.

Где-то на другом конце провода кашлянул молодой высокий голос:

– Приленск? С кем гавару? Машарин? Гогитидзе гаварит. Знаешь Гогитидзе? Цэ?.. Гогитидзе все знают. Гогитидзе сам Каландаришвили знает!.. Панымаэш?!

– Чем могу быть полезен? – сухо спросил Машарин.

– Мне? Полезен? – удивилась трубка. – Ничем, да-рагой! Я суда калчаков бить прибыл, а тут бить некого. Без миня управился. Маладэц! Паздравляю! Тепер куда пайдош, чтоб по следам нэ бэгать?

– Разговор это не телефонный.

Вы далеко от Приленска?

– Почему далеко? Очень нэ далеко! Завешь в гости?

– Зову, – сказал Машарин, – только не в гости, а по делу. Посоветуемся.

– Харашо, дарагой. Через час буду.

В аппарате щелкнуло – связь оборвалась.

Машарин положил трубку и улыбчиво посмотрел на застывшую у стола Нюрку.

Нюрка подернула плечом, повела бровью.

– Посыльная я у Веньямина Ивановича. Бегашь цельный день. Надоело.