Поле сражения
0 прочтений
Генерал недоуменно оттопырил губу, потом взял себя в руки и твёрдо сказал:
– Пусть присылают делегацию, – положил трубку и задумался.
– Я вас слушаю, ваше превосходительство! – напомнил о себе адъютант.
– А, вы… Прикажите повторить атаку на ушаковской линии. Сейчас. Немедленно. Без артподготовки.
«Чего испугались эти мерзавцы? – мучительно соображал генерал. – Но как бы там ни было, повторная атака заставит их быть ещё мягче. Благож, конечно, потребует прекратить её, но она к тому времени и сама захлебнется…»
– Погоди, погоди, отец! Так, по-твоему, выходит, что и врагов у нас вообще нету? – заспорил с партизаном Мишка.
– А то как, – согласился партизан. – Я тоже не за дядю воевать пошёл. Ограбили меня энти колчаки, вот и взялся за ружжо. А не тронь они мово, кровью нажитого, како мне дело до них? Мне чужого не надо, но и свово грабить не дам.
– Экий ты какой, батя! Слышь, Митька? Или ты тоже за свое богатство воюешь?
– Како богатство? Я батрачил…
– Птьфу! – со зла сплюнул дружинник. – Вас, деревенщину, сам чёрт не поймёт! Кулак у нас, батрак – политцентровец. Каким местом вы думаете?
– Так вестимо – головой. Другим чем не приучены, – сказал партизан.
– Не реви, – сказал партизан, – вон опеть идут, кажись…
На том берегу, скрываясь за постройками и заборами, забегали маленькие фигурки.
– Па-а места-аам! Пригато-овьсь!
Колчаковцы на этот раз не пёрли стеной, а подбирались короткими перебежками и ползком, по-пластунски. Восставшие вели по ним прицельный разноголосый огонь. Колчаковцам пришлось залечь. Перестрелка шла долго и прекратилась только с наступлением темноты.
– Завтра наш черед атаковать, – говорили раненые, которых Нюрка сопровождала в околоток. – Завтра, сестра, тебе работы хватит.
Ночевала Нюрка в околотке, там было тепло и при надобности – она всё время под рукой. Примостившись в уголочке, она некоторое время прислушивалась к стонам раненых, а потом уснула, как провалилась…
– Не будите, пусть поспит, – услышала она во сне чей-то голос, но открыть глаза не было сил.