Единственное, чего Джо не сделал, — это не попросил у них руки Кейт, и это обстоятельство продолжало смущать Элизабет. Несколько раз она делилась своими сомнениями с мужем, чтобы в конце концов Кларк как-нибудь деликатно коснулся этой темы в разговоре с Джо.
В тот день он специально вернулся из офиса раньше обычного и застал Джо в гостиной, где он рисовал на листках бумаги эскизы каких-то узлов и агрегатов. Еще раньше Джо обмолвился, что разрабатывает самолет новой конструкции Пока шла война, построить даже опытную модель было, разумеется, невозможно, но он был уверен, что когда-нибудь этот «самолет его мечты» непременно поднимется в воздух.
Пока же Джо продолжал обдумывать конструкцию, вносил какие-то изменения и заполнял целые блокноты самыми разнообразными поправками и комментариями.
Увидев Джо за этой работой, Кларк, естественно, заговорил с ним о сравнительных характеристиках американских и немецких истребителей. Упомянули они и о Чарльзе Линдберге, который, как и Джо, хотел записаться добровольцем в военно-воздушные силы, но против этого решительно выступил президент Рузвельт.
Теперь Чарльз помогал Генри Форду в организации производства тяжелых бомбардировщиков на одном из его заводов. Все признавали, что таким образом Линдберг мог принести своей стране куда больше пользы, чем если бы летал над Ла-Маншем, сбивая самолеты люфтваффе, однако, несмотря на это, газеты порой жестоко критиковали его. Они не в силах были простить Линдбергу прогерманских политических взглядов, которых он придерживался до войны.
Впрочем, в последнее время знаменитый летчик показал себя примерным патриотом и сумел в значительной степени реабилитироваться в глазах общества. Кларк, во всяком случае, совершенно искренне недоумевал, как еще недавно Линдберг мог быть столь недальновидным и наивным, что позволил себе увлечься идеями гитлеризма.
От Линдберга и войны разговор перекинулся на Кейт, и Кларк, выбрав подходящий момент, дал Джо понять, что был бы не прочь узнать, как он относится к его дочери.
Ни секунды не колеблясь, Джо ответил, что любит Кейт. И хотя при этом он испытывал очевидную неловкость — как, впрочем, и каждый, кто вынужден говорить вслух о самом сокровенном и дорогом, — все же он не юлил и не пытался уйти от ответа. Его прямота произвела на Кларка самое благоприятное впечатление. Джо всегда ему нравился, и он был рад, что не разочаровался в нем теперь. Ответ Джо его полностью удовлетворил, и Кларк решил не настаивать на формальностях.
