— Я тоже останусь, — предложила Диана и отправилась за кипятком, чтобы заварить чай.
Примерно через полчаса общежитие опустело. Все девушки ушли на занятия, и во всем корпусе остались только две добровольные сиделки. Они напоили Кейт горячим чаем с липовым сиропом и сели по обеим сторонам ее кровати. Кейт плакала, а подруги пытались ее утешать.
— Ты обязательно поправишься, — убеждала ее Беверли. — Успокойся и не плачь — тебе нужно поспать. Поверь, все будет хорошо. Кстати, — спохватилась она, — может быть, ты хочешь, чтобы мы кому-то позвонили?
Незавидное положение, в котором оказалась Кейт, подразумевало участие второго лица.
Ничего не зная о ее личной жизни, Беверли предположила, что ситуация достаточно банальна, но Кейт покачала головой.
— Он… в Англии, — прошептала она.
— Он знает? — спросила Диана, ласково гладя ее по плечу. Кейт с благодарностью посмотрела на подругу. Она не представляла, чем бы все кончилось, если бы не помощь Дианы. Теперь же у нее появилась реальная возможность скрыть происшедшее и от администрации колледжа, и от родителей, и от Джо.
— Я ничего ему не говорила. Я хотела оставить ребенка…"
"— Что ж, когда он вернется, вы можете попробовать еще раз, — улыбнулась Беверли. Она чуть не сказала «если» вместо «когда», но в последнюю секунду прикусила язык. Впрочем, Кейт, очевидно, сама об этом подумала, так как из глаз у нее снова брызнули слезы. В конце концов ей все же удалось заснуть. Она проспала почти весь день и всю ночь, и на следующий день уже чувствовала себя немного лучше, хотя была еще слишком слаба, чтобы пойти на занятия.
На этот раз Диана и Беверли не могли остаться с ней, и Кейт плакала до тех пор, пока они не вернулись. Только в среду она сумела встать с кровати, однако, как в шутку заметила Алисия, была больше похожа на привидение, чем на человека. За два дня Кейт потеряла пятнадцать фунтов, и ее буквально качало; под глазами у нее залегли темные круги, а кожа все еще оставалась мертвенно-бледной.
Несколько раз она пыталась поблагодарить подруг за все, что они для нее сделали, но каждый раз принималась плакать.
— Ничего, ничего, — успокаивала ее Диана. — Так и должно быть. Сама я, помню, ревела почти месяц. Это гормоны играют — гормоны, и ничего больше.
Но Кейт знала, что дело вовсе не в гормонах. Дело было в ребенке — в ее и Джо ребенке, которого она не сумела сохранить.
К счастью, кроме Дианы и Беверли, никто ни о чем не догадывался.
