Кейт получила направление в порт, где ей приходилось помогать распределять прибывающих раненых по госпиталям и больницам. На некоторых раненых было просто жутко смотреть, и все же Кейт часто думала, что еще никогда ей не приходилось встречать таких счастливых людей. Все, кто не лежал без сознания и не метался в бреду, радовались возвращению домой как самому счастливому событию в своей жизни. Чтобы видеть это, стоило пойти работать в Красный Крест, хотя во всех остальных отношениях работа санитарки была утомительной, изматывающей и довольно грязной.
Каждый день Кейт проводила с ранеными по несколько часов. Все они были очень молоды, но стоило только заглянуть им в глаза, и Кейт сразу начинала чувствовать себя сопливой девчонкой, которая ничего не видела и ничего не знает. Хотя она и потеряла Джо, ее переживания вряд ли могли сравниться с тем, что испытали эти безрукие, безногие, парализованные, слепые восемнадцатилетние старики. Порой Кейт даже казалось, что жизнь — нормальная жизнь — закончилась для них, не успев толком начаться.
При одной мысли об этом у нее на глаза наворачивались слезы, и ей хотелось сделать хоть что-то для этих мальчиков, которые прошли через ад войны и вернулись…
Однажды вечером Кейт задержалась на работе и пришла домой особенно поздно. Она знала, что ее родители наверняка волнуются, однако стоило ей увидеть лицо отца, как Кейт сразу поняла: случилось что-то очень страшное. Кларк был бледен как мел, а Элизабет, сидевшая рядом с ним на диване, то и дело вытирала платком мокрые глаза.
У Кейт замерло сердце. «Кто-то умер», — поняла она. Она не знала, кто это может быть, однако ощущение несчастья заставило ее вздрогнуть.
— Что случилось, па?.. — спросила она, бросая в угол санитарную сумку.
— Ничего, Кейт. Ничего страшного. Иди-ка лучше сюда и присядь…
Кейт опустилась на диван рядом с матерью, машинально разгладив на коленях форменную юбку. Юбка была в пятнах крови и гноя, медицинская шапочка с красным крестом сбилась набок, но Кейт ничего этого не замечала.
Она переводила вопрошающий взгляд с отца на мать и обратно, но они молчали, и их молчание показалось Кейт зловещим.
— Да скажите же что-нибудь! — не вытерпела наконец Кейт."
"У нее не было ни бабушек, ни дедушек, ни даже двоюродных братьев и сестер, и она решила, что умер кто-то из близких друзей семьи.
— Мне сегодня звонили из Вашингтона, — сказал наконец Кларк и снова замолчал.
Кейт по-прежнему ничего не понимала. Она была уверена, что все плохие вести уже получила.
