Новые заботы, новые хлопоты… Они помогут ей успокоиться, остепениться, к тому же дети укрепляют брак.
— А разве их брак нужно укреплять? — с невинным видом заметил Кларк, но Элизабет сделала вид, что не расслышала.
Насчет новых забот и хлопот Элизабет оказалась права, однако Кейт, которая уже начала готовиться к появлению ребенка, они вовсе не были в тягость. Во-первых, ей все равно больше нечего было делать, к тому же она давно созрела, чтобы стать матерью. Ей исполнилось двадцать шесть лет, у большинства ее подруг было уже по три-четыре ребенка.
То были дети первой послевоенной волны, когда молодые пары спешили наверстать упущенное время. По сравнению с этими семьями Кейт начинала довольно поздно, однако ее это нисколько не смущало. Она чувствовала себя молодой, здоровой и счастливой и была уверена, что этот ребенок вряд ли будет у них с Энди единственным.
Весь срок Кейт чувствовала себя прекрасно, и к Рождеству стала похожа на воздушный шар. Так сказал ей Энди, и хотя Кейт тут же возмутилась, в глубине души она нисколько не смущалась своего огромного живота.
К тому же живот был единственной частью ее тела, которая претерпела видимые изменения. Несмотря на то, что Кейт ела ужасно много, она нисколько не располнела — ее ноги, бедра и руки остались такими же изящными и стройными, как до беременности. Каждый день она подолгу гуляла, спала в свое удовольствие и выглядела совершенно очаровательно.
Отличное самочувствие позволяло ей часто выезжать с Энди в «Эль Морокко», где они часто встречались с друзьями и даже танцевали.
Лишь в канун Нового года, когда после очередной вечеринки они вернулись домой, Кейт неожиданно почувствовала что-то вроде родовых схваток. Во всяком случае, она решила, что это именно родовые схватки, — и ужасно испугалась. Энди немедленно вызвал «Скорую помощь», которая доставила Кейт в больницу. Там ее осмотрели, и врач предложил Кейт остаться до утра, — просто хотел подстраховаться, сказал, что выкидыш маловероятен. Однако Энди тоже захотел остаться с Кейт.
Всю ночь он не выпускал ее руки и чуть не каждый час спрашивал, как она себя чувствует.
— Я боюсь, Энди! — честно отвечала Кейт. — Что, если он все-таки решит родиться сейчас?
У нее уже давно ничего не болело, но страх остался, а успокоительное, которое ей дали, было слишком слабым, так как врач боялся повредить ребенку.
— Не решит, — отвечал Энди с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. — Ведь он — сын юриста и наверняка будет законопослушным.
