Кроме того, главная опасность заключена как раз не в нем, а в ней. Девочка явно без ума от него. Джо Олбрайт хорош собой, знаменит — что еще надо восемнадцатилетней дурочке, чтобы влюбиться? Романтика — это страшная сила, Кларк. Насколько я помню, лет десять назад половина незамужних женщин Америки была влюблена в Чарльза Линдберга, и для некоторых это кончилось самой настоящей трагедией. А у Джо очень много общего с Линдбергом. Во всяком случае, у него есть определенное обаяние, а эта таинственная молчаливость делает его таким загадочным и вдвойне притягательным для некоторых неокрепших умов.
— Уж не думаешь ли ты, что Кейт способна серьезно им увлечься? — Кларк от удивления даже привстал. Он всегда считал, что у Кейт есть голова на плечах, но у Элизабет, как видно, было другое мнение.
— Чем черт не шутит, Кларк, — серьезно ответила она. — Я почти уверена, что между ними что-то есть, и неважно, от кого исходит инициатива — от него или от нее. Если бы ничего не было, он бы позвонил к тебе в офис, а не ей в колледж.
— Это-то как раз довольно просто объяснить. Вполне естественно, что Джо гораздо приятнее иметь дело с Кейт, а не со мной, ведь они оба молоды, — с улыбкой ответил Кларк. — На твоем месте, Лиз, я бы не стал так волноваться. Кейт — разумная девочка, а Джо — джентльмен. По крайней мере, он производит впечатление порядочного человека.
— Но что будет, если они полюбят друг друга?! — воскликнула Элизабет, и Кларк снова улыбнулся.
— Ну, это еще не самое страшное, что может случиться.
Насколько мне известно, Джо не женат и никогда не был. Люди его уважают, и, по-моему, заслуженно. Так что мистер Олбрайт — вполне респектабельный гражданин, к тому же у него есть хорошо оплачиваемая работа. Что же еще надо? Да, он, к сожалению, не банкир и не финансовый магнат, но это, знаешь ли, случается. Что касается Кейт, то нет никаких гарантий, что она обязательно влюбится в известного адвоката, процветающего промышленника или банкира.
Она может полюбить арабского шейха, индийского принца, какого-нибудь француза без роду, без племени или, и того хуже, — какого-нибудь прусского аристократа, которых даже сейчас немало учится в Гарварде и Иеле. Мы не можем вечно держать ее под замком, Лиз. Рано или поздно это все равно случится, и если мы будем ставить ей преграды, то только причиним собственной дочери ненужные страдания, но ничего хорошего не добьемся.
