С репетитором по истории все повторилось — он не видел Арсения последние три месяца, полагал, что от его услуг отказались. Хотя, как он выразился, мальчик совершенно сырой.
— Это какая-то ошибка! — говорила Полина Сергеевна мужу. — Я ничего не понимаю! Не мог же Сенька…
Сенька никогда не мог врать, не умел. Если лукавил, было видно сразу — краснел, прятал глаза и быстро, облегченно сдавался, когда его уличали во вранье. Кроме того, сын прекрасно сознавал, что поступить в университет нужно обязательно.
В августе ему исполняется восемнадцать лет, провалит экзамены — загремит в армию. Армии Полина Сергеевна боялась больше ада. Она даже уговаривала мужа раз в жизни изменить принципам, найти связи и подстраховать поступление сына в МГУ. Олег Арсеньевич на словах отнекивался, но, переживая не меньше жены, проводил разведку, искал выходы на ректорат.
Они ждали сына, молча теряясь в догадках. Догадки были настолько несуразны и страшны, что язык не поворачивался произнести их вслух.
Пришел Арсений. Только переступил порог, родители выскочили в прихожую, отец спросил:
— Где ты был?
Полина Сергеевна, интуитивно опасаясь вранья сына, выпалила:
— Я звонила репетиторам.
— Можно руки помыть? — с непонятным вызовом спросил Сеня.
— Конечно, — развернулся и ушел в комнату отец.
Они ждали его, сидя рядышком на диване. Сенька не прошел в комнату, а прислонился к косяку, руки засунул в карманы. Полине Сергеевне показалось, что руки его дрожат.
Однако на лице никакого страха не было.
— Папа и мама, не волнуйтесь, пожалуйста. Я женюсь, и у меня будет ребенок.
Полина Сергеевна часто встречала в романах и слышала в разговорах выражения: «Это было точно не со мной… будто во сне… как в дурном кино». Она считала их фигурами речи, не более. Но сейчас пережила именно такое раздвоение: словно ее сознание вылетело из нее, унеслось, и осталась только оболочка, легкая и пустая, как мешок, из которого вытрясли содержимое.
С Олегом Арсеньевичем происходило нечто подобное.
— Еще раз! — попросил он. — Что ты сказал? Повтори.
— Я женюсь, и у меня будет ребенок."
"— Этот бред мне снится? — повернулся к жене Олег Арсеньевич.
— Мне тоже? — пробормотала Полина Сергеевна.
— Это не бред, а факт, который вы должны принять, — отчеканил Сеня. — …Или не принять. Но мое решение окончательное.
Полина Сергеевна знала это выражение лица, но прежде видела его только у мужа.
