Позвонила мужу, он засы́пал ее тревожными вопросами.
— Все в порядке. Уже в порядке. Эмке сделали операцию. Операция прошла нормально, он в реанимации. У тебя ведь сейчас обед? Ты не мог бы отвезти меня в парикмахерскую?
— Снова операция? — растерялся, испугался и тут же возрадовался Олег Арсеньевич. — В парикмахерскую, Полинька? Конечно, сейчас буду. В парикмахерскую, да?
Если жена, которая в последнее время превратилась в тень себя самой, намерена заняться прической, то жизнь выправляется. Полина Сергеевна прекрасно поняла эмоции мужа.
Поэтому, позвонив сыну, говорила по той же схеме: была сделана успешная операция, пока Эмка в реанимации, посещения запрещены, я еду в салон.
Хотя Полина Сергеевна никому не собиралась рассказывать о своем посещении храма, она все-таки проболталась подруге, потому что никак не могла понять и оценить этот порыв и свою попытку втиснуться в область, к которой не имела никакого отношения. С Верочкой они разговаривали по телефону часто. Вера Михайловна чутко реагировала на настроение подруги — хочет та долгого общения или же ограничиться короткой сводкой новостей.
Если Полинька не была расположена к беседе, Верочка извинялась:"
"— Прости мою назойливость, которая есть чистой воды эгоизм. Так тяжело оставаться в неизвестности, и я тебе, замученной и усталой, досаждаю своими звонками.
— Ну что ты! Все в порядке, звони, когда хочешь.
В тот вечер Полина Сергеевна не торопилась, спросила подругу, как обстоят дела с архивом.
— Моя роль в разборе бумаг Игоря очень странная.
Я перепечатываю на компьютере его записи, перевожу их на английский. В обоих процессах мне совершенно не понятна суть выполняемой работы. Я вроде механического аппарата, который разбирает в рукописи, где какая буква, а потом переводит. Получается в точности по известной шутке, когда «Ах вы, сени, мои сени…» перевели как «Вестибюль мой, вестибюль…».
— Но ведь есть компьютерные программы распознавания текста и переводчики.
— Они еще бестолковее меня.
— Как поживает Ксюша?
— В своем репертуаре. Наняла-таки девкам французскую гувернантку с кучей хвалебных рекомендаций. Что-то меня насторожило в этой женщине. В итоге выяснилось, что наша парижанка на самом деле учительница французского из Майкопа и все ее рекомендации — липа. Вот теперь не знаем, что с этой аферисткой делать, она в принципе милая женщина. В остальном все благополучно, насколько благополучно может быть у такой заполошной личности, как Ксюша.
