— Верочка, я сегодня ходила в церковь, молилась…
— Да? — только и могла растерянно переспросить подруга. А потом начала медленно говорить, подбирая слова: — Я всегда завидовала верующим людям, потому что у них есть инстанция, в которую всегда можно обратиться, потому что после смерти их ждет тот свет, рай или пусть даже ад, но хоть что-то, а не полное исчезновение. Начиная с семидесятых годов в церковь уходят ученые — кандидаты, доктора наук, врачи, успешные молодые и немолодые люди. Одни — в диссидентство, другие — к Богу.
Они приходят к Богу не корысти или славы ради, а проделав невероятно сложный духовный путь. Я не представляю, как генетик или физик могут поверить в высшую силу, но ведь верят. Наша церковь получила и получает оздоровительную кадровую подпитку. Ведь в православии расслоение велико: есть умнейшие философы-теологи, а есть попы и дьячки в пятом, в десятом поколении, которые служат как потомственные ефрейторы или сержанты, они давно потеряли или вовсе не имели пастырского таланта.
Помнишь, что раньше говорили про КПСС, оправдывая свое вступление? Чем больше в партии будет честных коммунистов, тем здоровее станет эта движущая сила.
— Верочка, я не собираюсь в монастырь, и к Богу я, по большому счету, не пришла. Я к нему просто бросилась от отчаяния.
— Но тебе стало легче после молитвы?
— Да, легче, наверное… И странно, и неловко… Там еще одна старуха на меня напустилась за то, что я в брюках и без платочка… У меня было такое ощущение, что я без билета забралась в поезд и меня высадили.
Но немного я все-таки проехала!
В тот вечер, уже лежа в кровати, выключив свет, Полина Сергеевна вдруг почувствовала удивительное прояснение сознания. Словно ее мозг был захламленным чуланом, где долго и безуспешно искали нужную вещь и наконец нашли. Мысль, пришедшая к Полине Сергеевне, была до такой степени очевидной, что облеклась в грубоватую форму — в ту, которой гасят надуманные страхи. С Эмкой все будет хорошо, он не умрет.
— Никуда он не денется, — сказала Полина Сергеевна.
— Что? — переспросил муж.
— Ничего, спи! Эмка никуда не денется. Выздоровеет, разгильдяй.
— Ты знаешь? — с надеждой, со всхлипом непролитых слез спросил муж.
— Знаю абсолютно точно. И ты верь.
* * *Два месяца в больнице — как маленькая жизнь. Рождение, боль (говорят, младенцам рождаться очень больно), первые движения, улыбки, слова, шаги. У Эмки зажили раны и ссадины, рассосались гематомы, срослись кости.
