Полюса притяжения

«Прости, пожалуйста…»

«Пожалуйста, пусть он не узнает…»

«А если узнает, пожалуйста, пусть простит…»

Но это же Рагнарин. Он же такой гордый. Не простит. Не сможет. Какими бы ни были его чувства к ней, не сможет.

Эта ложь словно выстрел, который способен убить. Его и ее.

Надо извернуться так, чтобы не узнал. Выгадать время. Разорвать отношения с Йигитом с минимальными потерями. Рассказать матери, попросить поддержки и защиты перед отцом. Решить все спокойно.

Почему же на душе так гадко?

Больно. Неспокойно.

Тревожно. Холодит изнутри. Выедает, будто кислота.

Если бы Яна могла вернуться назад и сделать все по-другому… А как? Вроде и выхода другого у нее не было. Разве что открыться самому Рагнарину. Но тут тоже сомнений миллион. Был ли он тогда готов к тому, чтобы приложить усилия? Хотел ли ее настолько?

Тетя Барчин, стоит Яне открыть дверь, буквально врывается в квартиру. По привычке скинув свои бурки перед входом, на лестничной площадке.

— Я первая! Мне в туалет.

Закатывая глаза, Наталья, пропускает Йигита и дочерей.

Делает себе пометку позже поговорить с родственницей, вносит ее обувь в прихожую.

Издавая немыслимое количество звуков, Барчин уже ходит по комнатам и ищет по стенам выключатели. Об уборной она, что неудивительно, сходу забывает.

— Вы только посмотрите! Какие хоромы, — восклицает, прицокивая языком. — Мы в двадцать лет себе таких позволить не могли. Впятером жили в двух комнатах! А она тут… Султанша! Йигит, ты это видишь? Зачем столько места одному человеку? Аллах-Аллах, что за расточительство! Говорила я тебе, что эта девица избалована.

Когда Наталья с дочерьми вытягиваются в напряженных позах за ее спиной, женщина цепляет на лицо привычную малоприятную ухмылочку.

— Ой, я что, сказала это вслух? Ах, ну и ладно. Правда же!

— Барчин, квартиру выбирал Мехмед, руководствуясь большим количеством факторов. От этого зависит благополучие нашей дочери.

— Ой, Ната-ша, — смешно проговаривает русское имя турчанка, приправляя взгляд все той же «благожелательной» улыбочкой, — я разве что-то плохое хотела сказать? Но надо и меру знать.

Я же знаю, как вы сами экономите, а она тут, красавица наша, шикует! — Заканчивает свою пламенную речь громким и неприятным: — Хах!

Яна, конечно, как всегда молча терпит несносный характер родственницы. Не приведи Всевышний что-то возразить или попытаться защититься — сочтет за оскорбление, тысячу грехов навешает, проклянет, еще и в лицо плюнет.

— Ну, хватит, мама.