Полюса притяжения

Этот его выдох, отдаленно напоминающий то, что между ними было раньше, придает ей сил и смелости.

— Прости меня, Денис. Пожалуйста, прости, — горячо шепчет, глядя ему в глаза, но не решаясь сдвинуться с места, чтобы приблизиться.

Его лицо каменеет. Стираются какие-либо эмоции. Он вроде остается уравновешенным, но на самом деле его лицо не выражает никаких чувств. Даже спокойствия там в действительности нет. Ничего нет.

— За что мне прощать тебя, Яна? Зачем ты снова извиняешься? Это твоя жизнь. И твой сознательный выбор.

Паника внутри Шахиной разрастается. Ей словно дают отсечку времени, в которую она должна вложиться. Звучит гонг, и она начинает, переходя в отчаянную атаку.

— Нет, не мой. Это не мой чертов выбор! Даже на расстоянии в две тысячи километров я постоянно, круглые сутки ощущала колоссальное давление со стороны семьи. Они звонили мне по времени! Они пытались контролировать каждый мой шаг! Этим контролем они вынуждали меня врать тебе, врать им… Врать самой себе! Потому что я верила, что, несмотря ни на что, все у нас получится.

Когда губы девушки приоткрываются, выпуская обреченный болезненный выдох, по спине Рагнарина сбегает ледяной озноб.

— Как же ты собиралась все это распутывать, Яна? Подумай, хотя бы теперь. На что ты рассчитывала, а?

Громко сглатывая, она опускает взгляд в пол.

— Я собиралась за тебя замуж, — проговаривает едва слышным шепотом. — Думала, если ты предложишь, и мы поженимся, родители уже ничего не смогут сделать.

— Нет, не дура. Но крайне наивная.

Когда сознание распиливают новые болезненные мысли, к горлу девушки подступает тошнота.

«Он никогда не собирался на мне жениться?»

Кажется, шелохнись она чуть резче, качни только воздух, щеки попросту загорятся, настолько раскаляется кожа.

— Такие дела не решаются подобным путем, Яна.

Она кивает, все так же не поднимая взгляда. Просто смиряется с действительностью.

— Что абсолютно все сделала неправильно.

— Тогда не стоит нам затягивать этот разговор. Тебя, вероятно, уже ждут дома.

Вскидывая на Рагнарина горящие глаза, выпаливает быстрее, чем способна осмыслить сказанное:

— Значит, это конец? Все?

От этого вопроса и его тело напрягается. Каменеет, превращаясь в ледяную глыбу. Нутро рвет бульдожьим хрипом. Нетрудно понять смысл этого натужного рева. Ему больно.