Полюса притяжения

— Взгляни на ситуацию с моей стороны, Яна. Я думал, ты настоящая. А ты врала. И то, что на обе стороны — только отягощает. Пытаясь усидеть на двух стульях одновременно, ты играла для всех разные роли. Где ты настоящая, Янка? Где? Нет тебя.

Отводит взгляд. Не мигая, смотрит в окно, давая себе время успокоиться. На улице второй день щедро сеет снег. Наметает сугробы, скрадывая мрачную городскую серость.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Глаза расширяются, в попытках зафиксировать способность визуального восприятия.

Зубы яростно впиваются во внутреннюю слизистую губ. Ноздри жестко раздуваются, втягивая кислород, которого, по какой-то долбаной причине, становится катастрофически мало.

Его, вероятно, сжигает безнадежное и дикое чувство, выпускать которое он теперь не имеет права.

— С тобой я была настоящей! Об Йигите даже не думала. Пойми, пожалуйста… Поверь. Я была настоящей! Жила только нашими моментами. От встречи до встречи… Только ты был для меня важен.

— Если бы это было так, Яна, ты бы сделала выбор в мою пользу.

Ты бы прислушалась ко мне, как к человеку. Ты бы мне все рассказала. И мы бы вместе нашли решение.

А теперь он должен от нее избавиться. Вычеркнуть. Вырезать. Вытравить. Убрать в подсознание все воспоминания, все мелочи, которые хоть как-то с ней связаны и могут спровоцировать колебания, пошатнуть его стойкость. А они, как назло, именно сейчас яркими пятнами мельтешат перед глазами, забивая грудь беспощадными эмоциями.

Двигаясь по инерции, берет со столика сигареты и зажигалку.

Дергает на себя стеклянную дверь и выходит на лоджию. Сжимая губы, вдыхает через нос острый, обжигающий колючим морозом горло воздух.

Янка выбегает следом. Хватает за руку, а Рагнарина отбрасывает назад, словно кто-то впечатывает ему в грудь кулак.

Тело сбоит, теряя равновесие. Подожженная сигарета выпадает из рук и летит на пол.

— Денис… Пожалуйста, послушай же ты меня… Пожалуйста, пойми…

Даже ее голос вспаривает грудину, словно острое лезвие.

Пространство начинает раскачиваться и вращаться.

Перед глазами все плывет.

Сжимая челюсти, знает, что выглядит холодным и непреступным. Северным, мать вашу. Но внутри-то горит. Выжигает болью. Особенно, когда она прикасается. Смотрит в глаза с неприкрытой мольбой.

Солью на раны осыпаются воспоминания вчерашнего дня. Сначала он испытал легкое удивления, встретившись в торговом центре с улыбающейся и вполне себе цветущей Мариной Савелян. В то время как по Янкиной версии она должна была в дерьмо исстрадаться.