Полюса притяжения

Выглядит взволнованной, — заговорщически сообщает девушка.

— Тогда впускай. И минут через пятнадцать Чебурчан ко мне пригласишь. Она должна быть на месте. Передай, пусть поднимет договоры по чехам.

— Хорошо, Денис Витальевич.

Савелян влетает в кабинет после короткого дежурного стука, неожиданно напоминая Рагнарину школьные годы. Тогда Марина не умела сдерживать свои эмоции и не считала нужным как-то контролировать манеры.

— Здравствуй, Денис!

— Здравствуй. Присаживайся.

Она дергает на себя ближайший стул и, опустившись на него, со скрипом придвигается к столу.

— Чем обязан? — спрашивает Рагнарин, оглядывая девушку.

Она, и вправду, выглядит крайне взволнованной. Не то чтобы он когда-либо слишком внимательно к ней присматривался. Обычно ему хватает пары секунд для оценки эмоционального состояния человека.

Марина Савелян на грани отчаяния.

— Знаешь, в десятом классе я была в тебя влюблена, — громким голосом вываливает она.

Смотрит Рагнарину в лицо. Оно, в отличие от ее, никак не меняется. Абсолютная невозмутимость.

— Знаю, — и вся его реакция.

Щеки Савелян невольно опаливает румянцем, но она убеждает себя, что смущаться ей нечего, да и некогда, и продолжает тем же уверенным тоном:

— Ты мне всегда казался сильным и благородным. Ответственным.

— Ближе к делу, Марина.

— Потом я поняла, что ты слишком монолитный. Выше других по определению.

— В общем, я решила, что нам не по пути.

Денис уже обдумывает, на что обратить внимание при пересмотре договоров с чехами, когда Савелян вдруг резко дергает и распахивает настежь ту самую «дверь» позади него:

— Янка — молодая, наивная, слишком порывистая.

Эта вязкая и едкая информация оседает в груди Рагнарина комом. И не протолкнешь ведь. Не проходит. Жжет огнем.

— Знаешь, их семья придерживается такого правила… В общем, Яна никогда не оставалась наедине с мужчиной. Даже с Йигитом.

Марина вновь берет паузу. Надо бы что-то сказать.

— Господи, это все моя вина! Нельзя было приводить ее в клуб, — стукнув костяшками по столешнице, шумно переводит дыхание. — Я же сразу поняла, что она в тебя влюбилась. Пыталась ей объяснить…

— Зачем ты все это рассказываешь? — интересуется Рагнарин ледяным тоном. Фальшивым, конечно. Для него очевидно. От этой напускной холодности еще паршивее на душе становится. К горлу подкатывает тошнота.