Полюса притяжения

Поникнув, девушка медленно втягивает носом воздух и склоняет голову вниз.

— Так что, когда закончишь на кухне, возьмешь вышивку и отправишься в свою комнату до вечера.

— Вы решили меня до конца жизни наказывать? — интересуется тусклым тоном.

— Ты на нас с отцом вину не перекладывай. Представляешь хоть, каково нам? Голову на улице стыдно поднять! — выпаливает Наталья, надевая поверх легкой домашней куртки рабочий халат.

— Мам, ты-то не смотри на меня так… — не сдержавшись, молит Яна, хватая ее за руки.

— Турки. Мусульмане. Арсиновцы, — расстроенно перечисляет девушка.

— Они? — хмыкает мать, впервые за день улыбаясь. Обнимая дочь, выдыхает с неясной ей тоской: — Так ты — одна из них.

— Я не такая. Нет, — мотает головой, прижимаясь крепче. — И, знаешь что, во всем этом нет моей вины. Просто я другая. А то, что мне навязывали двадцать лет…

— И кто это тебе навязывал?

— О, как ты заговорила! Не ожидала.

— Не обижайся, мам. Я другая. И это не равнозначно слову «плохая».

— Я не говорила, что ты плохая.

— И даже если мне всю жизнь придется быть изгоем, я бесконечно счастлива только от того, что никогда не буду женой Йигита! Женой кого-либо, кроме…

— Нет, важно, — настаивает Наталья, отстраняясь, чтобы заглянуть дочери в глаза. — Почему ты так упорно скрываешь, кто этот мужчина?

— Потому что его имя вам ничего не даст.

— Может… Он бы мог взять тебя в жены?

Янка лишь отчаянно мотыляет головой.

— Почему? Он обманул тебя?

— Нет.

Из уст матери выходит тягостный вздох. Хотя она пытается снова улыбнуться, не получается. Потрепав Янку по макушке, идет к двери, добавляя уже на ходу:

— В таком случае лучше тебе забыть о нем. В Москву ты никогда не вернешься.

Сдерживая набегающие на глаза слезы, Яна с силой жмурится. Задерживает дыхание, придерживая ладонями колотящееся за грудной клеткой сердце.

Несуразный совет. Невыполнимый. Рагнарин ведь навсегда внутри нее.

— Не забуду, мама. Нет такой возможности.

Жди меня там, где не болит.

Ты жди меня там, и я приду.

© Севак Ханагян «Жди меня там»

Рассвет, планомерно разбивая ночную темноту, забирает навязчивые образы подсознания. Стоит Рагнарину открыть глаза, их тут же замещают материальные. Некоторое время наблюдает за тем, как фотоизображения становятся четкими. Поднимается с кровати, когда различимой оказывается каждая черточка девушки.