Дёргаю плечом, латте тяну из трубочки, а у Людки взгляд такой пронзительный, она будто в душу заглядывает или это я себя так уже успела накрутить?
– Насть, да колись ты уже? Мужик появился, да? Вижу же по глазам, – продолжает Люда, и я вынуждена ей кивнуть. – Ну и кто он? Я его знаю?
За несколько секунд я успеваю прокрутить в голове женскую дружбу, длиной больше чем в двадцать лет. Глупо вот так – похерить всё из-за одного мужика. Но если по-честному, то не я это начала первой. Только думается мне, Люда об этом сейчас и не вспомнит.
– Знаешь. Очень хорошо, – тон ровный, смотрю Люде в глаза, а она выгибает бровь.
– Неужели с нашим Лёхой, Насть?
Качаю головой, и в любой другой раз я бы рассмеялась подруге в лицо, мол, где я, а где Лёха. Но сейчас мне совсем не до шуток.
– Я сплю с твоим бывшим мужем.
Хлопая ресницами, Люда смотрит на меня как на идиотку. Ну, в общем-то, да. Нормальная бы на моём месте бежала от Потоцкого, сверкая пятками.
– Это шутка, что ли? – Люда отказывается верить, уголки её губ подрагивают в кривой улыбке.
– Я не шучу.
Вижу, как Люда глотает ком, подкативший к горлу.
– И… Как давно?
– Разве это имеет значение? – ухмыляюсь я.
– Отвечай на вопрос, Волык, – Люда злится, впервые за много лет обратилась ко мне по фамилии.
– Не очень.
– Ну и как тебе с ним?
– Зачем ты это спрашиваешь, Люд? Хочешь узнать подробности: как мы с ним, в какой позе, сколько раз я кончаю…
– Закройся! – рычит Люда.
Она тяжело дышит. Глаза закрыты. Пальцами сжимает стаканчик с кофе.
– Я же тебя просила не связываться с ним. Я умоляла тебя, – бурчит Люда.
– И что?"
"– И ничего! Ты же знала, как мне будет больно. Настя! – открыв глаза, Люда сверлит меня гневным взглядом. – Он же специально с тобой, дура! Назло мне, понятно?
– Не неси ахинею.
– Ну да, ахинею, – криво улыбнувшись, Люда сжимает пальцами стаканчик ещё сильнее и в один миг выплёскивает его содержимое мне прямо в лицо. – Сука ты, а не подруга!
Чувствуя, как по лицу стекает сладкий капучино, я мысленно радуюсь, что напиток негорячий.
Глупо радоваться, когда тебе при посторонних людях в любимой кофейне прыснули в лицо кофе, но могло быть и хуже. Получить ожоги – куда страшнее пятиминутного позора.
Подхватив со стула свою сумочку, Люда разворачивается на каблуках. Уйти хочет, но вдруг оборачивается, склоняется надо мной.
– Он попользуется тобой и выбросит, как делал это со всеми своими бабами. Но мне тебя даже не жаль.
– Спасибо, – отвечаю с натянутой улыбкой.
