– Не стоит тебе носить такие тяжести. Пойдем, помогу занести!
Я вспыхнула от противоречивых эмоций гнева и страха.
– Вы не имеете права меня задерживать!.. – проговорила я сквозь стучащие зубы, отступая от мужчины.
Медленно нагоняя меня, он холодно приподнял бровь.
– Да ты не нервничай, сестра! Иди в комнату – отдохни там, почитай. Или я сам тебя туда занесу, – предупредил он, резко сменив дружелюбный тон.
Сзади послышались шаги, и я порывисто обернулась. Второй кавказец уже демонстративно открыл дверь корпуса, оставаясь внешне абсолютно равнодушным, будто робот!
– Иди-иди, – нетерпеливо велел бородач.
Он проконтролировал, чтобы я непременно вернулась в комнату. Там небрежно бросил мою сумку на кровать, а уходя, громко хлопнул дверью.
Задыхаясь от возмущения и безысходности, я сжала руки в кулаки, беспощадно впиваясь ногтями в ладони. Эмоции требовали выхода, жгли, мучали мою и без того расшатанную психику. Несдержанно взвыв, я кинулась к прикроватной тумбочке, схватила лампу и со всего размаху бросила ее в дверь.
Осколки эффектно усыпали деревянный пол, но мне оказалось этого мало. Не найдя ничего потяжелее, я выдернула из шкафа вешалку и принялась безжалостно бить ею по мебели, разбивать зеркала, вазы – все, что попадалось на пути! И никто не помешал мне крушит комнату.
Усталость накатила не сразу, но внезапно. Отбросив вешалку, я села у стены и стукнулась о нее затылком. Даже плакать не получалось. Из груди вырывались лишь беззвучные всхлипы и ропот.
Потому что сама виновата…
Дурочка доверчивая, это все из-за твоей наивности! Только себя вини.
Злость на Саида не меньше отравляла разум. Негодяй… Зачем ты это сделал?! Если они придут в твой отель и поделом тебе! Мне уже не было жаль никого… Я ведь предупреждала. Предупреждала!
Перед глазами буквально застыли песочные часы, в которых очень быстро таял песок. Время работало против меня. Все, черт возьми, против меня!
Где-то час спустя в комнату постучали. Я тут же напряглась и враждебно уставилась на дверь, через которую вошла Карима.
– Ай, Аллах, что здесь такое творится?! – беспокойно воскликнула она, едва не выронив поднос, уставленный едой.
Я ничего не ответила, когда работница поймала меня взглядом. Даже с пола не поднялась. Продолжала сидеть и смотреть на Кариму исподлобья, а она, будто стыдясь, опустила голову. Значит, тоже все знает? Поэтому, как ни в чем не бывало, и прошла к тумбочке, на которую поставила поднос.
