– Ну че застыли? – внезапно рявкнул главный. – В машину телку!
Убрав пистолет от виска, конвоир тут же беспощадно схватил меня за волосы и поволок к джипу, который подъехал вторым. Мой вой, мои мольбы его ничуть не волновали. Со мной никто не собирался церемониться и проявлять снисхождение.
Возле джипа наши взгляды с Саидом пересеклись. Хмуря брови, он приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но я холодно отвернулась. Не нужны мне его ни оправдания, ни извинения. У меня был только один шанс уйти, оттянуть время! И из-за него я потеряла этот шанс.
В следующий момент меня грубо затолкали в салон, не заботясь о том, что я больно ударилась о порог ногой. Конвоир оперативно устроился рядом со мной и еще один бандит сел напротив. Лихорадочно уставившись на дверь машины, которая только что захлопнулась, я вдруг поймала внутри жуткое ощущение, будто оказалась в гробу. И очень скоро в крышку забьют последний гвоздь…
17
Страх иглами впился под кожу и льдом сковал тело. Джип, в котором я находилась, резво сдал назад, развернулся и помчал в обратном направлении вдоль набережной, рассекая темноту фарами.
Но я успела поймать взглядом Саида, оставшегося стоять на пляже, в окружении бандитов. Они не спешили рассаживаться во вторую машину, застыли рядом с ним грозными тенями, и в груди передернуло от укола тревоги.
Прикрыв рот дрожащей рукой, я опасливо оглядела присутствующих мужчин в салоне.
Матерь Божья…
Прошу, не допусти еще один тяжелый грех на мою душу! Молю тебя, пусть эти люди его не тронут! Я не хотела всего этого.
Клянусь, я пыталась уберечь… Я не хотела, чтобы кто-то пострадал!..
Сердце пронзила невыносимая горечь. Сотрясаясь от плача, я зажмурилась и погладила вспотевшей ладонью живот.
Господи, не оставляй меня... Один раз я уже видела чудо. Прошу, спаси меня и в этот раз! Спаси наши жизни…
«Но ты ведь еще жива!» – пробился голос разума сквозь истерику. – «Они не убили тебя. Значит, есть шанс, что заказчикам не нужна твоя смерть!»
Увы, эта мысль не принесла ободряющей надежды.
Но слезы безостановочно собирались в моих глазах вовсе не из-за ужаса, который стремительно уничтожал мои нервные клетки. Из-за жалости… Жалости к себе. Мне до удушья было обидно за свою судьбу. Что я оказалась в окружении таких жестоких людей! Я уже отвыкла от этого мерзкого беспощадного мира, где нет места сочувствию и человечности, а только ад… Поэтому сейчас ощущала себя беспомощной и уязвимой, точно ребенок!
Я рвано вдохнула, опустив глаза на живот.
