Одновременно с первым выстрелом моя рука впилась в плечо Эльзы, и она упала на колени, едва я надавил, будто потеряла сознание. Вторая пуля врезалась в лоб Белого – двухметрового телохранителя отца, до того, как он успел достать ствол. Она зашла ровно в центр и эта тяжелая, непрошибаемая блядь повержено рухнула на пол. Остальную работу сделали мои парни, которые стояли наготове среди колонн.
Мы не сговаривались заранее – на это тупо не было времени. Они понимали, что я заварил лютый пиздец, но исполнили свой долг на совесть.
Выбрали мою сторону, не раздумывая. В итоге частично обезвреженные и оставшиеся в живых люди отца оказались в окружении. А сам он попал под прицел моего пистолета."
"Мне казалось, я видел в этой жизни все. В мире криминала, где правит жестокость, несправедливость, боль и грязь – хочешь, не хочешь, станешь свидетелем не малой жести. Но отец смог меня по-настоящему впечатлить, когда я увидел посреди своего холла запуганную до дрожи Эльзу с разбитым лицом, всклоченными волосами, за которые ее наверняка таскали без меры, беспомощную и с животом… Большим круглым животом, который она все прикрывала своими бледными миниатюрными ладонями.
Я много раз представлял нашу встречу. Думал, когда она состоится, наконец, вся моя злость будет вымещена на эту проклятую, упрямую девчонку, которая раз за разом ускользала из моих рук! Почти семь гребаных месяцев она не давала мне нормально спать, потому что стоило закрыть глаза, и фантазия живо рисовала канаву полную грязи, где валяется мертвое тело дочери Князева.
Убитой ее собственной семьей. А пока я как помешанный следил за Князевыми, на нее вовсю объявил охоту мой отец. И к несчастью беглянки он нашел ее первым.
Теперь вся моя ярость и злость обратилась против меня самого.
Вокруг воцарилась давящая тишина. Отец даже не шелохнулся, когда я направил на него дуло. Не положено было по статусу или он просто знал, что я не выстрелю.
Со смертью лучшего телохранителя ему самому размахнуться было некуда.
Высоко вскинув голову, Астахов-старший смотрел мне в глаза и ждал.
– Она останется жить, – объявил я, чеканя каждое слово. – А кто против этого – следующим получит пулю в башку! Это мое последнее слово.
Губы отца скривились. На его лице заиграли желваки – гнев его был соизмерим с моим. Да, эта пойманная глупая мордашка и все, что связано с ней – моя ошибка.
