.
Мое сбивчивое признание, кажется, совсем не тронуло Вадима. Он продолжал буравить меня утомленным, но требовательным взглядом, будто я несла какую-то чушь.
– А меня ты, значит, не боишься? – вдруг холодно спросил бандит, и мурашки выступили на моей коже.
Я уставилась на него в ступоре, ощущая, как внутренности стягиваются в комок. Замешательство тормозило мысленные процессы. Я не могла самой себе объяснить, с чего решила, что имею право приближаться к нему без опасений?.. Почему подсознательно так доверяла сыну Астахова и тянулась, как к единственному свету в холодной тьме?!
Вадим понял, что не услышит от меня ответа и, поджав губы, отошел от кресла.
Ком сковал горло. Хотелось сквозь землю провалиться... Коснувшись взглядом широкой мужской спины, облаченной в рубашку, я спустила на пол затекшие ноги, едва сдержав стон. Тело простреливала боль из-за неудобного положения, в котором я провела не меньше часа, но я категорически не хотела выглядеть еще более убогой.
Это все паника, нервы, сиюминутны порыв – они привели меня сюда! Но сейчас-то я осознавала, что это было очень плохой идеей.
Сжав ладонями подлокотники кресла, я попыталась встать. Получилось не с первого раза. Голова сразу закружилась, да и без того, я чувствовала себя ужасно разбитой, поэтому дала себе несколько секунд, прежде чем сделать первый шаг.
От бессилия хотелось плакать. И не только от физического… Слишком много навалилось на меня в последнее время. Я уже просто не выдерживала!
Слезы быстро застелили глаза, однако я упрямо не издавала ни звука.
Немного выставив руки вперед для равновесия, торопилась дойти до двери, но неожиданно остановилась. Мне вдруг стало так дурно, что вокруг все потемнело, и я начала оторопело искать руками опору. Казалось стена слева совсем рядом! Однако я ошиблась, и тело повело в сторону к неизбежному падению…
Сильные руки поймали меня сзади так внезапно, что весь воздух вышибло из легких. Я даже не услышала, как Вадим приблизился, но главное что он не дал мне упасть.
– Какого хрена ты делаешь?! – прорычал он в мой затылок, крепко удерживая ладонью под грудью.
Чувство унижение тут же пропитало меня насквозь.
– Извини, – сконфуженно выдала я, лихорадочно пытаясь найти ногами опору. – Я сейчас уйду…
Но ходить мне больше не позволили. Бандит подхватил меня на руки, прошагал к кровати и уложил головой на подушку.
Кровь прилила к щекам, когда он навис надо мной, хмуро заглянув в лицо.
