Необычайно остро он ощущал ее пьянящую близость. Аромат ее кожи, белокурых волос кружил ему голову.
Время и пространство расплывались в золотистой дымке. На Рейнло накатывала приятная дремота.
С трудом повернув отяжелевшую голову, он приник губами к шее Антонии. Несколько долгих мгновений он молчал, удерживаясь на грани сна и яви, потом заставил себя заговорить:
— Я был неосторожен.
Руки Антонии замерли, она тяжело перевела дыхание. Из-за тяжести тела Николаса или из-за его слов?
После короткого молчания ее ладони вновь заскользили его спине.
— С этим мы ничего не можем поделать.
Ее голос звучал удивление ровно.
Нахмурившись, Рейнло зарылся лицом в ее мягкие волосы, пахнущие лавандой. В словах Антонии слышалась непривычная покорность судьбе. Он должен был видеть ее лицо.
Николас неохотно откатился в сторону. Разомкнув объятия, он ощутил, как мучительно сжалось сердце. Счастье оказалось слишком быстротечным. Он и не знал, что покидать благословенный рай будет так нестерпимо горько.
Приподнявшись на локте, он подпер ладонью подбородок.
— В Суррее я обещал, что не оставлю тебя с ребенком.
Чуть вздрогнув, Антония откинула голову на подушки и отвела со лба непослушные пряди. Взгляд ее казался печальным и строгим.
— Мы оба забыли об осторожности.
Рейнло недоверчиво прищурился. Спокойствие Антонии озадачило его. Он ожидал от нее вспышки ярости, обиды. Проклятие, как он мог быть таким беспечным?! Его душил гнев на себя самого.
— Но могут быть последствия, — мягко возразил он.
На лицо Антонии набежала тень.
— Я… С Джонни я не забеременела, — нерешительно произнесла она.
Имя Бентона словно проложило между ними грозную пропасть, ощетинившуюся пиками скал.
Рейнло хотелось что-то сказать, но на языке у него вертелся гневный вопрос: «Как могла женщина, подобная Антонии, потерять голову из-за болвана вроде Бентона?»
В комнате повисло тягостное молчание.
Наконец Антония заговорила:
— Возможно, я бесплодна.
Он промолчал, хотя желудок его свело в тугой ком от бессильной ярости.
В голове теснилось множество вопросов. Наконец молчание стало невыносимым, как невыносимо было лежать рядом с Антонией, не касаясь ее. Николас сжал ее руку, и тотчас в нем пробудился голодный зверь, ощеривший клыки.
Рейнло перевел дыхание и задал вопрос, терзавший его с той минуты, когда он понял, что Антония не девственница.
— Расскажешь мне о Бентоне?
Антония страшилась этого мгновения, хотя и знала, что оно неизбежно настанет. Ее захлестнула горечь давней обиды.
