Этот непредсказуемый, нежный, насмешливый мужчина был бесконечно одинок, хотя, возможно, и не догадывался об этом. А может быть, Антония лишь обманывала себя?
Ласковый поцелуй Николаса помог ей продолжить тягостную исповедь. Она задумалась, перебирая, в памяти горькие воспоминания.
— Появление в доме такого красивого молодого человека глубоко взволновало меня. Прежде моя скучная уединенная жизнь не отличалась разнообразием. Джонни был первым мужчиной, обратившим на меня внимание.
— Бентон всегда слыл покорителем женских сердец.
— Глаза Николаса сузились, полыхнув гневным черным огнем. — Ты, конечно же, воображаешь, будто все еще любишь этого подлеца.
В резком голосе Рейнло звучало негодование. И убежденность.
Глава 21
— Что за вздор.
На мгновение Антония оцепенела от гнева и дрожащими руками натянула на грудь простыню.
Николас смерил ее недоверчивым взглядом.
— Наверное, тогда ты думала, что любишь его.
— Тогда я поддалась безумию, — безжизненным голосом произнесла она.
— Так в этом твое оправдание?
Вновь наступила гнетущая тишина.
Николас лежал рядом с Антонией, не сводя с нее взгляда, в era неподвижной позе сквозили гнев и досада. Будь на его месте другой мужчина, Антония решила бы, что он ревнует, но подозревать маркиза Рейнло в собственнических чувствах было бы смешно. Жалкая мисс Смит ничего для него не значила.
Призвав на помощь остатки мужества, она без всякой убежденности сказала себе, что сможет признаться в давних прегрешениях. Закусив губу, Антония опустила глаза.
Пальцы ее нервно комкали и разглаживали простыню. Прерывисто вздохнув, она заставила себя продолжить:
— Я скучала, меня терзало любопытство; хотелось узнать больше о мире, который, как я опасалась, мне никогда не удастся увидеть. Джонни показался мне божеством, спустившимся с небес в ответ на мои молитвы. Смешно, не правда ли, учитывая, что он в действительности собой представляет? Я искренне верила, что мужчина, исписывающий стихами целые тетради, должен обладать возвышенной душой.
В голосе Антонии звучали горечь и презрение к себе.
— Ты была романтичной.
Антония вздрогнула как от удара, хотя в словах Николаса не было осуждения.
— В конечном счете, из меня выбили эту дурь.
— Могу себе представить, как обхаживал тебя этот подонок.
Антония вцепилась в простыню.
— Разумеется. Ведь ты такой же повеса, как и он.
Рейнло гневно оскалил зубы.
— Однако едва ли кому-то вздумается вообразить, что у меня возвышенная душа.
