Гнев сдавил ей горло, стянул желудок в тугой узел. И все же, глядя на этого высокого сильного мужчину со сверкающими темными глазами и спутанными золотистыми волосами, она испытывала бесконечное сожаление.
Рейнло обманул ее, но не это ранило Антонию больнее всего.
Внезапная мысль пронзила ее холодом. На краткий миг Рейнло заставил ее поверить, будто жизнь может быть радостной и счастливой, полной страсти, нежности и смеха. Но все это оказалось ложью. Под личиной красоты скрывалось уродство. Рейнло погрузил ее во мрак, лишив света жизни.
Теперь Антония могла бы убить его, не испытывали тени раскаяния. Об этом она тоже сожалела. Потому что еще четыре дня назад она почти убедила себя, что любит его.
— Ты не выстрелишь, — уверенно отрезал Рейнло.
Антония не потрудилась ответить. С холодной решимостью она прицелилась в одну из резных завитушек, украшавших спинку скамьи возле плеча Рейнло, и спустила курок. Изящная завитушка разлетелась в щепки.
Ощутив резкий толчок отдачи после выстрела, Антония вздрогнула, на мгновение у нее заложило уши.
Касси взвизгнула и отшатнулась. Ахиллес заржал, вскинув голову, но, привычный к пистолетной пальбе, не двинулся с места. Запряженные в двуколку лошади испуганно захрапели и попятились, но резкий окрик Рейнло заставил их остановиться.
Маркиз остался неподвижен, только плечи его напряженно застыли.
— Ты промахнулась, — произнес он с беспечной усмешкой.
— Это было всего лишь предупреждение, — холодно отозвалась Антония.
— Я метко стреляю. Как вы изволили заметить, от дочери лорда Эйвсона ничего другого нельзя ожидать. И у меня есть второй пистолет.
Губы Рейнло сжались, он явно решил не играть с огнём и не испытывать терпение Антонии.
Касси смотрела на компаньонку круглыми от изумления глазами, словно впервые ее видела. Антония ответила ей скупой улыбкой, желая ее подбодрить, но скованность девушки не исчезла.
— Возьми поводья, Касси.
Под прицелом пистолета Рейнло с восхитительной легкостью спрыгнул на землю.
Держа маркиза на прицеле, Антония привязала Ахиллеса к задку кабриолета, потом взобралась в двуколку и взяла из рук Кассандры вожжи.
— Все уладится. Никто даже не узнает, что случилось, — тихо произнесла она.
Рейнло не отрывал от ее лица пристального взгляда. Прежде Антония решила бы, что он восхищен ее, действиями, но теперь больше не доверяла своим чувствам. Под ледяным панцирем невозмутимости ее сердце терзала боль.
