— Джон Бентон написал мне, что встретил в Лондоне мою сестру. Я пустился в путь немедленно, как только получил письмо.
Антония только сейчас заметила, что брат выглядит усталым, а платье его покрыто пылью. Под глазами Генри залегли темные круги, на щеках и подбородке пробивалась щетина, волосы в беспорядке падали на лоб. Потрясенная встречей с братом, Антония не сразу обратила внимание на эти мелочи.
— Но как ты узнал, что я здесь?
Неужели Джонни выследил ее после столкновения в парке? Нет, это невозможно. Рейнло остановил бы его.
Бентон мог лишь заметить, в какую сторону она направилась, адреса он не знал.
И снова Джонни Бентон совершил подлость. Она умоляла его держать в тайне их встречу. Ей впору было прийти в ярость, но после предательства Рейнло и неожиданного появления Генри очередная низкая выходка ее бывшего возлюбленного едва ли имела значение.
— Я не знал. — Генри казался ошеломленным. — Я надеялся, что Годфри поможет мне разыскать тебя. Я давно растерял связи с большинством лондонских знакомых, а Годфри дружен с половиной города.
Он всегда был желанным гостем во всех домах. Мне подумалось, что лучше всего будет обратиться к нему.
— Все эти годы Антония была со мной. С тех самых пор как ваш отец, этот тупой осел, вышвырнул ее на улицу без гроша в кармане, — вмешался Демарест.
Ни Антония, ни Генри не обратили на него внимания. Они неотрывно смотрели друг на друга, словно примеривались, чтобы сделать первый шаг к странному, мучительному сближению.
— Почему тебе вздумалось отыскать меня? — Антония настороженно замерла, горечь придала ее голосу резкость.
— Хочешь заставить меня поклясться, что леди Антония Хиллиард останется мертва? Десять лет назад я обещала отцу, что не стану снова искать встреч с тобой или с мамой.
Генри побледнел, лицо его болезненно исказилось.
— Я не виню тебя за ненависть ко мне. Мне очень жаль. Прости меня.
— Простить?
Антония вздрогнула как от удара. Генри не за что было извиняться перед ней. Не его вина, что она сбежала с Джонни.
Она смутно ощущала на себе встревоженный взгляд Годфри Демареста.
Оглушенная, лишившаяся дара речи, она неотрывно смотрела на брата. Антония отчаянно пыталась понять, что нужно от нее Генри. Долгие годы она жила в горькой уверенности, что брат не желает ее видеть. Теперь она уже не знала, что и думать.
Молчание сестры встревожило Генри.
— Я надеюсь, ты все-таки сумеешь простить меня за то, что я поверил словам отца, когда тот объявил нам о твоей смерти от лихорадки в Италии.
