Полночный соблазн

Несмотря на сильнейшее желание, он не мог подавить чувство острого триумфа, когда глядел в ее затуманенные глаза.

Если бы Дженевив видела в этот момент его волчий оскал, она бы забилась в его руках, как птичка, попавшая в силки.

– Так как меня зовут?

Ричард и сам не понимал, зачем хочет услышать имя… чужое, не принадлежащее ему имя, слетающее с ее губ. Возможно, это означало бы полную капитуляцию строгой, уверенной в себе дочери викария.

– Боже, как вы упрямы, – прошептала Дженевив, когда он снова прошелся губами по ее ключице.

– Это ты упряма сверх всякой меры. Ты позволяешь мне целовать себя, но цепляешься за идиотские светские манеры.

– То есть вы вот-вот начнете грести к берегу?

– Черт побери твое упрямство, Дженевив!

Она рассмеялась низким, хрипловатым голосом, от которого кровь бросилась ему в голову. Глядя ему прямо в глаза, Дженевив произнесла:

– Тогда не прекращай целовать меня, Кристофер.

Лицо Ричарда прояснилось. Он притянул к себе Дженевив, и ее взволнованный трепет как по волшебству передался ему.

Девушка ответила на поцелуй не сразу, замерла на мгновение, затрепетала, а затем всем телом подалась вперед, вцепилась в его волосы, застонала.

В первый раз, когда Кристофер Эванс целовал ее ночью у пруда, она не смогла открыться полностью, испугавшись слишком интенсивного вторжения. На этот раз сомнения покинули ее. Никогда прежде Дженевив не желала мужских прикосновений и ласк так страстно и поэтому совершенно забыла о том, что умеет сопротивляться.

Язык его скользнул беспрепятственно между ее губами, нырнул внутрь, поднимая беспокойную волну возбуждения в животе. Дженевив опрокинулась на подушки, и тело Кристофера последовало за ней, накрыв собой.

Что-то плотное ткнулось ей в живот, и девушка приподняла навстречу бедра, догадываясь смутно, что прижимается к ней. Низкий хриплый стон стал ответом на ее движение. Его губы танцевали на ее губах волшебный танец, отступая, дразня, захватывая и сдаваясь на милость.

Сначала робко, потом с растущей уверенностью Дженевив провела руками по его груди, погладила широкие плечи. Такие сильные, подумалось ей. Сильные и мужественные, так непохожие на хрупкие женские плечи. Страсть пьянила ее, ладони обнимали шею, двигались по спине Ричарда. Под его тонкой рубашкой играли крепкие мышцы, ложбинка позвоночника переходила в упругие ягодицы.