Полночный соблазн

Ричард тоже касался ее, более уверенно, чем она, однако не так торопливо, поскольку опасался спугнуть. Его удивляла та пылкость, с которой девушка исследовала его тело. Казалось, Дженевив не боялась ничего, словно увлеченный первооткрыватель. Ее запах будоражил и сводил его с ума.

Дженевив осмелела настолько, что теперь уже ее язык проскальзывал внутрь его рта. Она инстинктивно начала извиваться под мужским телом, тереться о выпуклость и удивилась внезапному мужскому стону. Он пах мускусом и лимонной вербеной – запахом притворства и лжи… Таким волнующим, таким желанным.

Руки Кристофера Эванса сжали ее бедра, направляя, стискивая плоть сквозь ткань. Между ног Дженевив все пылало огнем и ныло в сладкой истоме. Она открыла глаза и увидела яркие всполохи солнца, проникавшие сквозь ивовую листву. Этот тайный уголок, куда привез ее Кристофер, не подчинялся никаким законам высшего света, здесь не существовали понятия греха и добродетели.

Ричард оторвался от ее шеи, которую покрывал поцелуями, и вгляделся в лицо девушки.

У него было странное выражение, словно он боролся с охватившим его безумием. Удивительно, но это не напугало Дженевив, а заставило почувствовать свою власть. В прежней жизни она изучала латынь и греческий, историю и культуру, а куда приятнее было бы написать докторскую по поцелуям.

Ричард смотрел на нее, борясь с искушением не задавать вопроса, а просто перейти к делу, но все же спросил:

– Я могу дать тебе больше. Ты хочешь этого?

Дженевив коснулась пальцем его губ и провела линию вдоль подбородка.

Теперь его лицо казалось ей не просто привлекательным – оно было дьявольски красивым и в этот момент принадлежало только ей.

Ричард чуть стянул ткань с ее груди, обнажив два маленьких соска, твердых, как бусинки, сжал их по очереди губами и слегка провел по каждому языком. Это было приятно само по себе, но Дженевив куда больше поразила горячая волна, которая прошла от груди к низу живота и осталась где-то между ног.

– Кристофер… – простонала она.

Его язык рисовал на груди спирали, губы посасывали соски, и горячие волны все чаще пробегали по телу девушки. Между ног все горело огнем. Дженевив выгибалась, подставляя тело его ласкам. Ощущения, доселе неведанные, охватывали ее. Мышцы напрягались до отказа, до боли. Это была сладкая, ни с чем не сравнимая мука.

Ричард оторвался от нее ненадолго, глядя сверху вниз. Он тяжело дышал, взгляд жадно блуждал по полуобнаженному телу Дженевив.