Полночный соблазн

Тебя разоблачат, и последствия будут ужасающими.

– И кто же это сделает? Уж не ты ли? – мрачно буркнул Ричард.

– Нет, но это ничего не меняет. – Кэмерон обернулся к Джозефу. – Ну… хоть ты ему скажи!

Джозеф повертел бокал с бренди в руке, заставив золотистую жидкость вращаться по кругу.

– Знаешь, я бы дорого дал, чтобы посмотреть, что это за Дженевив Барретт. Вероятно, какая-то исключительная особа.

Из своего кресла Дженевив следила за благородными гостями. Герцог Седжмур устроил прием для соседей, и приглашенные нарядились в свои лучшие наряды.

Девушка старательно улыбалась окружающим и разглядывала кружева, шляпки, украшения.

Возможно, зал приемов его светлости в Лейтон-Корте и был скромнее приемных залов в других его домах, но для дочери викария сверкающее золотом и слепившее белизной шелковых скатертей помещение казалось просто королевским дворцом. Здесь было так много зеркал, что кружилась голова. Неудивительно, что с первого ужина у герцога, вспомнила она, отец вернулся таким потрясенным.

Дженевив пригубила шампанское, смущенно удивляясь, что дорогой напиток казался ей теперь атрибутом повседневной жизни.

Что бы она ни думала о Кристофере Эвансе, этот человек расширил ее жизненные горизонты, открыл дверь в мир наслаждений, о котором доселе она ничего не знала. Отогнав воспоминания, девушка пересела из кресла на стул.

Как же она ненавидела Кристофера! Ненавидела всем сердцем. Но никакая ненависть не могла вытеснить из памяти моменты безмятежности и покоя под сенью ивовых ветвей на водной глади.

Дженевив могла презирать мистера Эванса, этого лжеца и вора, но ее тело жаждало новых ласк, которые он мог ей подарить.

Желая отвлечься от пагубных мыслей, Дженевив наблюдала за приглашенными. Двойные французские двери были распахнуты: лето сделало свой последний подарок – погода стояла теплая. Гости входили и выходили.

Черный фрак и брюки, а также белоснежная сорочка герцога Седжмура были безукоризненны. От него веяло какой-то внутренней силой, и не нужна была особая интуиция, чтобы почувствовать это.

Его светлость был необыкновенно красив, но красота эта была холодной и такой же безукоризненной, как и его наряд.

Дженевив герцог принял приветливо, чем заставил ее смутиться. Сейчас он разговаривал с лордом Невиллом и ее отцом, вещавшим о древних графствах. На лице его светлости застыл вежливый интерес.

Взгляд девушки устремился к Кристоферу Эвансу. Он устроился в кресле на противоположной стороне зала. Его лицо было довольно угрюмым.