Полночный соблазн

– Я обнаружила это место вскоре после того, как мы переехали в Литтл-Деррик. – Она помолчала. – Это случилось после смерти мамы. И сюда я приходила поговорить с ней в моменты острого одиночества.

– Милая… – Сострадание пронзило Ричарда, словно нож. Он нежно поцеловал пальцы Дженевив.

Она распахнула дверь, обернулась в дверном проеме и улыбнулась.

– Добро пожаловать в мое тайное убежище.

Ее лицо в свете луны казалось ликом ангела.

Ричард шагнул внутрь и обомлел. Это была маленькая комнатка. На мраморном столе стояли свечи в подсвечниках и лежали спички.

– Бог мой! – вырвалось у Ричарда.

Они улыбнулись друг другу.

Ричард зажег свечи и устроил уютное ложе.

– Мне очень нравится, – прошептал он и запустил руки ей в волосы, пропуская пряди между пальцами. – Расскажешь мне потом, чем еще ты тут занималась.

– Потом… – эхом откликнулась девушка, подставляя лицо поцелуям.

Он целовал ее губы до тех пор, пока они не припухли. Постанывая, Дженевив отвечала короткими укусами и терлась о его тело.

Ричард держался из последних сил. Ее волосы соблазнительно пахли фиалками и липовым цветом, и ему хотелось наматывать густые пряди на кулак, тискать ее округлые формы, но он все еще боялся причинить ей боль и вернуть к воспоминаниям о недавнем нападении.

Лиф платья окончательно сполз вниз, к талии, обнажив упругие груди. На предплечьях и шее все ярче проступали фиолетовые пятна от чужих жестоких пальцев. Ричард целовал синяки, словно желая стереть ужасные отметины с тела Дженевив.

Она была неопытной, но страстной любовницей, не только принимала его ласки, но и щедро дарила свои. Ее губы поглаживали мочку его уха, чуть прикусывая и посасывая, ладони гладили спину и плечи, бедра танцевали вокруг его собственных бедер, заставляя жар между ног Ричарда разгораться адским пламенем.

Дженевив пыталась расстегнуть непослушными пальцами его рубашку, затем, не справившись, дрожа от нетерпения, просто дернула полы в стороны.

Ричард не мог поверить, что Дженевив может так сильно желать его. Ее возбуждение подпитывало его собственное желание, и сдерживаться было все труднее.

Обхватив ее лицо в ладонями, он жарко зашептал ей на ухо:

– Я хочу, чтобы ты разделась.

– Ты тоже раздевайся.