Полночный соблазн

– Что значит «нравится»? – Она смутилась. – Ты сейчас про… интимные утехи?

– Я имел в виду, что ты самая интересная женщина, с которой меня сводила жизнь.

– Но ведь это не повод для…

Дженевив и Ричард одновременно отпрянули к стене и замерли.

В конюшню ворвался Сириус.

Ричард успел поймать его за загривок, прежде чем пес оповестил всех об их убежище.

– Тихо, – шепнул он в большое лохматое ухо.

Сириус послушно замер.

– Ты делаешь успехи, парень, – раздался голос Уильямса у входа.

Джордж провел коня по проходу и завел в стойло.

Дженевив и Ричард крадучись двигались вдоль стены в самый дальний угол конюшни. Здесь было очень пыльно, и девушка молилась, чтобы ей не вздумалось чихнуть.

– Спасибо вам за уроки, мистер Уильямс, – сказал с чувством мальчик. – Когда попробуем снова?

В его голосе звучало такое счастье, что Дженевив уткнулась Ричарду в плечо. Он прижал ее голову ладонью и поцеловал в макушку. В этот момент все, что еще оставалось в душе девушки враждебного, растаяло. Поздно было притворяться и разыгрывать недотрогу, поздно было осуждать его за ложь.

Дженевив влюбилась, и произошло это гораздо раньше, чем она посмела себе признаться. Быть может, даже в тот самый момент, когда она увидела постороннего человека в черной маске, пахнущего лимонной вербеной, который вел себя дерзко и обходительно одновременно.

Дженевив была без памяти влюблена в Ричарда Хармзуорта и понятия не имела, что с этим делать.

К счастью, Уильямс предложил своему ученику проводить его до дома, и они оба оставили влюбленную пару в компании Сириуса и нескольких лошадей.

Убедившись в том, что Уильямс и Джордж покинули конюшню, Ричард громко выдохнул и несколько раз чихнул, а потом истово поблагодарил Бога за то, что конюхи не заявились раньше. Риск был слишком велик, и Ричард ругал себя за несдержанность.

Дженевив опустилась на солому и принялась вынимать из волос травинки.

Ричард наклонился и поправил кружевные оборки на ее плечах. С неприбранными волосами, в одежде в полном беспорядке, с растерянным взглядом Дженевив выглядела очень ранимой и трогательной.

Ее хотелось опекать и лелеять, но Ричард мучительно жаждал вновь стиснуть ее в объятиях. Она манила его, словно цветущая роза трудолюбивую пчелу, взывая к древним инстинктам, которым невозможно сопротивляться.

Ричард стряхнул наваждение и отвернулся. Нельзя было так рисковать, он просто не имел права подвергать честь Дженевив опасности. И без того он успел натворить немало бед.