Полночный соблазн

– Я люблю тебя, Ричард! – Ее глаза, чуть затуманенные, смотрели на него, волосы рассыпались по плечам. Сейчас она была для него прекрасной лесной нимфой.

Дженевив видела радость в его глазах.

– И я люблю тебя, милая!

С естественностью, которую сама от себя не ожидала, она хитро улыбнулась и продолжила двигаться, сидя на нем и чуть вращая бедрами. Губы изгибались хитро, дразня. Бедра поднимались и опускались все чаще, пока внутри Ричарда не разорвался фейерверк – он исторгся в нее со всей безумной мощью опьяненного страстью мужчины.

Дженевив была его любовью, его жаждой, влекла к себе, как самая большая ценность в мире.

Их губы и языки встретились в жадном поцелуе. И не было вокруг ни каменных стен, ни подступающей смерти… Только горячие объятия, только настоящее слияние двух влюбленных.

Упав на ворох одежды, какое-то время они лежали молча и просто наслаждались бесконечностью счастья.

Всю жизнь Дженевив боялась любви и близости. Любовь к отцу обернулась предательством, детская любовь к матери оборвалась с ее смертью. Не желая вступать в брак, Дженевив все же тешила себя надеждой, что однажды встретит приличного человека, который будет обладать смиренным нравом и разделит ее интерес к истории.

К Ричарду никак не подходили слова «приличный» и «смиренный», но рядом с ним она не ощущала себя связанной, утопающей в пучине обязательств, использованной ради чужого блага.

– Ты улыбаешься. Почему? – Ричард осторожно убрал с ее лба прядь волос.

– Никогда не чувствовала себя так, как сейчас. Даже представить себе не могла, что такое возможно.

– Я тоже, – ответил он мягко. – Ты для меня – весь мир.

Дженевив медленно подняла голову.

– Кажется, я должна быть в ужасе от того, что нас ожидает мучительная смерть, но мне совершенно не страшно, потому что ты – рядом.

Он потянулся и коснулся ее губ своими.

– Мы выпутаемся из этой передряги.

Дженевив встала и начала одеваться, зябко ежась. Натянув платье без корсета, она подняла огарок свечи повыше, чтобы осмотреть помещение.

– Тогда мы тратим время на разговоры. Дыра в стене завалена, у входа в часовню обрушился потолок. Но ведь мы можем обшарить каждый булыжник.