Полночный соблазн

– Ты так хорош собой, что стоишь второго взгляда.

Ричард следил за тем, как она медленно раздевается.

– Продолжай. Я всегда любил грубую лесть.

– Продолжать льстить? – Она потянула рукав платья вниз, обнажая плечо.

– Продолжай раздеваться.

Лиф опустился, но взгляду открылся плотный корсет с кружевом.

– Дженевив, не томи, – простонал Ричард.

– Привык получать то, что хочешь? – Она улыбнулась и облизнула губы. – Ричард скромно опустил глаза. – Я что, смутила блистательного сэра Ричарда Хармзуорта?

Дженевив медленно, один за другим расстегнула крючочки корсета.

Он схватил ее за руку и дернул к себе.

Дженевив прижалась к нему грудью, обвилась вокруг его сильного тела, словно змея, потерлась бедрами. Она творила что-то невероятное, выполняя приказы своего тела, и Ричард вскоре начал терять над собой контроль. Желание отзывалось в его набухших чреслах такой болью, какая не могла сравниться с жалкой раной, нанесенной Гринграсом.

– Надеюсь, твоя рука… – горячо зашептала Дженевив.

– Забудь уже об этом!

– Но я боюсь причинить тебе боль.

– Совершенно напрасно, милая.

Ричард приподнял грудь Дженевив и слегка сжал пальцами. Они оба выдохнули с удовольствием, а девушка чуть застонала.

– Мне нравится, как ты отвечаешь на мои прикосновения.

– Это происходит помимо моей воли, – призналась она.

Ее руки заскользили вниз по его груди, расстегивая пуговицы сорочки. Затем она принялись расстегивать брюки. Коснувшись через ткань его возбужденной плоти, Дженевив почувствовала, как Ричард вздрогнул.

– Позволь мне потрогать, – попросила она жарким шепотом. – Ты ведь позволишь?

Его смех был хриплым, чувственным.

– Если ты не сделаешь это, я сойду с ума.

Она опустилась на колени перед любимым и прижалась щекой к его животу. Эта нежная ласка, эта трогательная откровенность заставили его сердце сжаться. Но при этом его плоть налилась еще сильнее, грозя вырваться наружу. Очевидно, Дженевив нравилось играть с огнем. Она беззастенчиво изучала пальцами и губами линию его живота и боков, целуя, покусывая.

Язычок и губы Дженевив опускались все ниже, дразня и терзая. Она только постигала искусство соблазна, и Ричард не хотел мешать ей, хотя и изводился от безумной жажды. Его сердце билось гулко, как церковный колокол, мышцы живота подрагивали в такт прикосновениям, воздуха мучительно не хватало.

С невероятной медлительностью Дженевив расстегнула оставшиеся пуговицы его брюк.