Полночный вальс

На свете еще оставались вещи, за которые он мог поблагодарить Господа.

Он бессильно уронил голову на стол. Похоже, мать Аны всерьез беспокоилась. Ее лицо, осунувшееся от тревоги и страха, проплыло перед его глазами. И лицо Аны – бедная девочка, трудно ей приходится среди огрубевших на войне мужчин. Особенно таких, как Спенсер.

Где-то наверху послышался грохот. Ничего из ряда вон выходящего.

Спенсер – вот о ком ему следует подумать. Паршивая овца в стаде. Вечно он будоражит местных, не заботясь ни о чем, кроме собственного удовольствия…

Как это он сказал: «поищу развлечений».

Еще один странный звук, на этот раз напоминающий сдавленный женский крик. Джон огляделся. Неужели ему почудилось? Казалось, больше никто ничего не слышал. Возможно, потому, что Джон сидел ближе всех к лестнице.

«Это злачное место», – сказал Спенсер.

Джон протер глаза. Что-то тревожило его.

Он поднялся, ухватившись за стол. Откуда у него эта странная тревога?

Опять грохот. И крик.

Он медленно зашагал к лестнице.

И вдруг отчетливо услышал крик – громкий и отчаянный.

На мгновение Джон протрезвел. Он выбил дверь, сорвав ее с петель.

– О Господи, нет! – воскликнул он, оказавшись в комнате. Тоненькую фигурку Аны почти полностью скрывало ерзающее тело Спенсера.

Но ее плач разносился по всей комнате.

– Нет, нет, прошу вас, не надо!

Джон не стал терять времени. Он оттащил Спенсера от девушки и притиснул его к стене.

– Какого черта… Блэквуд? – лицо Спенсера пошло багровыми пятнами.

– Ублюдок! – выдохнул Джон, сжимая в ладони рукоять пистолета.

– Господи, из-за какой-то испанской шлюхи…

– Она ребенок. Спенсер.

– Теперь она шлюха, – Спенсер отвернулся, разыскивая бриджи.

Джон стиснул в руке пистолет.

– Все равно она кончила бы этим – не сейчас, так потом.

– Солдаты его величества – не насильники, – произнес Джон, вскинул пистолет и выстрелил Спенсеру в задницу.

Спенсер рухнул ничком, разразившись потоком ругательств.

На ее бледном лице отражалась опустошенность…

Пока девушка не увидела Джона.

Съежившись, она в ужасе отвернулась, а

Джон пошатнулся, ошеломленный страхом в ее глазах. Это не он… он здесь ни при чем… Он не хотел…

В комнату вбежала мать Аны.

– Пресвятая Дева! – вскрикнула она. -

Что это? О, Ана, Ана! – с воплем она бросилась к зарыдавшей дочери.