Полночный вальс

Она была непростительна.

– Какая именно – поцелуй или отвратительные слова после него? – Этот вопрос сорвался с языка Белл прежде, чем она успела подумать.

– Прощаю вам нанесенное оскорбление.

Белл не отводила глаз от месяца в верхнем углу окна.

– За поцелуй извиняться незачем.

Сердце Джона дрогнуло и застучало быстрее.

– Не знаю, правильно ли я вас понял, миледи… – осторожно начал он.

– Я хочу задать вам всего один вопрос. – Белл оторвала взгляд от месяца и заставила себя повернуться к Джону. – В чем я провинилась? Чем оскорбила вас?

Джон издал хриплый смешок, не в силах поверить собственным ушам.

– О Господи, Белл, если бы вы только знали! – воскликнул Джон. – Вы не могли бы оскорбить меня, даже если бы захотели.

Сотни противоречивых чувств охватили Белл. Непроизвольно она коснулась руки Джона.

– Тогда что же произошло? Мне необходимо знать.

Джон прерывисто вздохнул, прежде чем взглянуть на нее.

– Вы действительно хотите знать правду?

Джон помолчал, стараясь подобрать нужные слова.

– Я совсем не тот мужчина, каким вам представляюсь.

Я столько повидал… – Щека его судорожно дернулась от усилий сдержать нахлынувшие чувства. – И немало натворил вот этими руками. – Он глядел на свои руки так, словно увидел их впервые. Джон запнулся, но тут же продолжил шепотом: – Я подлый негодяй, Белл, я не смею не только целовать вас, но не достоин даже стоять с вами рядом.

Белл ужаснулась при виде муки, отразившейся на его лице. Ей казалось, она ясно видит его мятущуюся нежную душу. В этом человеке было что-то хорошее, казалось, его душа рвется наружу.

Но почему он считал себя недостойным? Что побуждало его так думать? Не понимая, что делает, она шагнула к нему.

– Белл, – прошептал он, – как вы наивны…

Она молча покачала головой.

Джон заглянул в глубину ее глаз, отчаянно пытаясь остановиться, но губы их неотвратимо сближались.

Второй раз за этот день Белл ощутила прилив чувств, прежде ей незнакомых. Едва их губы соприкоснулись, Белл неожиданно для самой себя смело провела языком по его нижней губе – так, как делал Джон утром.

В ответ он крепко прижал Белл к себе, не желая больше думать ни о чем.

Это смелое объятие отрезвило Белл, и она мягко отстранилась. Ее щеки пылали, глаза разгорелись, а из прически выбилось несколько мягких завитков.

– Алекс и Эмма ждут нас в столовой, – негромко напомнила она. – Мы и без того задержались.

Джон прикрыл глаза и глубоко вздохнул, мысленно желая вернуться к прежнему невозмутимому состоянию.